Население городов-миллионников в Казахстане продолжает систематически расти, что не кажется удивительным, ведь люди переезжают ради повышения уровня жизни. Но является ли этот шаг оправданным, если в столице, Алматы и Шымкенте остаётся меньше рабочих мест, чем нужно для обеспечения всех жителей?

При этом северные регионы страны после массовой эмиграции русскоязычного населения стремительно редеют и испытывают острый кадровый голод. 

Правительство предпринимает попытки заполнить демографическую дыру севера, предоставляя комфортные условия в виде жилья и рабочих мест. Несмотря на это, навстречу холоду отправляются далеко не все: в 2019 году в Северо-Казахстанскую область переехали 725 семей или 2168 человек.

Сейчас вопрос о переселении не стоит так остро, но всё же нуждается в особом внимании, учитывая миграционные потоки. Пока в южных регионах наблюдается демографическое давление, северные области остаются брошенными, при этом имея базу крупных предприятий и свободных рабочих мест для специалистов.

Мы решили узнать, как происходит переселение жителей в северные регионы и с какими трудностями адаптации им приходится сталкиваться.

Нашими героями стали абсолютно разные люди. Бексултан — 27-летний парень. Он получил образование в Москве и Нью-Йорке, но решил переехать по собственной инициативе, чтобы развивать сельскохозяйственный бизнес в Костанайской области. Гульжан — мама шестерых детей, которая воспользовалась программой переселения и отправилась из южного Жетысая в Павлодарский район.
 

Бексултан

Я начал заниматься сельским хозяйством благодаря семье: ещё в 96-м родители открыли пекарню в Лисаковске, куда переехали из аула. Развивая бизнес, они распространили сеть пекарен в городе, а затем открыли хлебозавод, построили мельницу и стали сажать пшеницу. Позже мы отказались от кондитерского дела и полностью перешли в сельское хозяйство, чтобы выращивать пшеницу и ячмень.

Я, как младший сын, с детства знал, что продолжу дело отца, но сначала попробовал себя в других сферах. После обучения в Москве и Нью-Йорке успешно работал в трейдинге, затем на госслужбе — в аппарате акима Костанайской области.

Мне хотелось делать что-то во благо города, но этого было недостаточно. После третьего отказа в инициативе осознал, что для внедрения каких-либо новшеств мне нужно просидеть на должности, как минимум, 10 лет. 

Помню, как сидел в кабинете и решил, что настало время вернуться в семейный бизнес. Я всегда интересовался аграрной сферой, к тому же, хотелось больше времени проводить с родными.

Первое время возникали сложности. Человеку, который привык к мегаполису, всегда сложно адаптироваться к новому образу жизни.

В Москве и Нью-Йорке я существовал в системе постоянного шума, пробок и доступа ко всем развлечениям, будь то поход в кино или ужин в ресторане с друзьями. Теперь меня искренне удивляли новые реалии: тишина, спокойствие, ранние подъемы.

Адаптация проходила постепенно: приходилось периодически ломать себя, чтобы наконец прийти к результату. Теперь мой график выглядит примерно так: подъём, завтрак, совещание с коллегами, посещение полей, обед, снова посещение полей и ужин. 

Несмотря на это, наша сфера очень технологична. Благодаря возможностям искусственного интеллекта можно следить за всеми процессами удалённо. С помощью специального программного обеспечения на ноутбуке я ежедневно получаю все данные о состоянии почвы, растений, полей, расходе топлива и необходимости использования сельхозхимии.

К сожалению, среди молодого поколения бытует мнение, что сельское хозяйство — устарелая и непрогрессивная отрасль. Это не соответствует действительности, потому что постоянные инновации улучшают и упрощают наш бизнес. 

Помогает также то, что государство стимулирует развитие этой отрасли: предоставляет субсидии, обеспечивает сельхозтехникой, сельхозхимией и даже покрывает часть расходов.

Например, нам на 80% профинансировали размещение солнечных батарей, что позволило обеспечить сотрудников бытовыми удобствами: горячей водой, электричеством и связью. 

Конечно, во многих отдалённых районах всё ещё отсутствует доступ к питьевой воде — её добывают из колодца — или интернету, но, думаю, это временные проблемы, которые можно решить как раз с развитием технологий. 

Я уже полностью адаптирован к новому образу. Безусловно, после рабочего дня скучаю по тёплым встречам с друзьями, но соцсети спасают: по вечерам могу поддерживать с ними общение. Также коммуникациям помогает блог, который я веду в Инстаграме. Если сначала делился кусочками своей жизни, то сейчас, получая фидбэк от подписчиков, целенаправленно популяризирую сельское хозяйство среди молодого поколения. 

Моя цель — привлечь к нашей сфере как можно больше прогрессивной молодёжи. 

В целом уже сейчас заметна тенденция развития сельского хозяйства. Многие переезжают за город, подальше от суеты, и занимаются садом, выращивают ягоды или овощи — а это уже определённая часть агрокультуры. 

Когда взялся за развитие семейного дела, мои друзья стали замечать, что я стал улыбаться шире. Думаю, это связано с ощущением пользы, которую ты приносишь: у нашей страны большой потенциал, так как значительную часть территории занимают сельскохозяйственные земли, которые необходимо использовать. 

Гульжан

Когда мы с супругом решились на переезд в прошлом году, мне было 37 лет и шестеро детей. Мы привыкли к жизни на юге, в Туркестанской области, но когда мой сын, обучаясь в Павлодаре, рассказал о программе по переселению, то мы пошли на этот шаг. Уезжать было сложно, потому что надо было строить жизнь практически с нуля. Мы задавались вопросами «где будем жить?», «как найти работу на новом месте?», но они быстро разрешились.

Нам предложили обеспечение жильём и материальное вознаграждение за переезд для каждого члена семьи. Благодаря городскому центру занятости, в частности, сотрудникам Кенжетай, Нурсулу Жуматаевне и главному врачу поликлиники Гульназ Макановне, меня быстро трудоустроили в качестве фельдшера, а муж стал работать в селе Жана Кала, куда мы и переехали. 

Помню, в самом начале переезда у меня были предубеждения. Казалось, что сложно будет принять традиции, которые распространены на севере и переключиться на русский язык, когда на юге чаще говорят на казахском.

Переезд в Павлодарский район означал, что мы так или иначе отдаляемся от родственников и будем жить в новом социуме, который, возможно, воспримет нас как чужаков. Необычной казалась и погода: зимой здесь очень холодно, но спасает отсутствие влажности. 

Юг и север сильно отличаются: мы будто говорим на разном казахском языке. Северяне также отмечают Масленицу и Крещение, в то время как наша семья никогда не слышала о таких праздниках.

Несмотря на некоторые сложности в культурной адаптации, все жители района оказались очень гостеприимными и добрыми. Например, хозяйка, которая продала нам дом, всегда была рада помочь, а её сыновья обучали меня всему необходимому. 

Сейчас все мои дети учатся здесь бесплатно: старший сын в аграрно-техническом колледже, второй сын — программист в бизнес-колледже, третий учится в десятом классе, четвёртый — в пятом, а две дочки — в третьем и нулевом.

Первое время им было сложно: они плохо владели русским, но одноклассники всегда старались говорить на казахском, чтобы ребята не чувствовали дискомфорта. 

Замечаю, что Павлодар и сёла вокруг даже за один год модернизировались и изменились: вокруг строят новые дома, открывают всё больше школ, детсадов и площадок. 

Конечно, мы скучаем по югу: всё-таки это родное место с близкими людьми, но я ни о чём не жалею. На севере качество жизни намного выше: мои дети получают хорошие знания, а мы с мужем обеспечены стабильной работой.

Думаю, инициатива с переселением должна продолжаться. Она позволяет людям находить комфортные условия жизни и культивирует общение между регионами, что позволяет перенимать лучшие традиции у друг друга. 

 

Читайте также:

Казахстанская мечта: Что делать с переселенцами, приехавшими за лучшей жизнью

Почему Казахстан — пустующее государство?

Миграционные тренды: Как казахстанцы перемещаются внутри страны и кто уезжает за её пределы?