Тамарахонум Давлатова: «Я квир, узбечка, казашка, цис-женщина и горжусь этим»

17 минут Дарина Жунусова
Тамарахонум Давлатова: «Я квир, узбечка, казашка, цис-женщина и горжусь этим»

Тамарахонум Давлатова — студентка 4 курса факультета антропологии в Назарбаев Университете. Наполовину узбечка, наполовину казашка, а также открытая квир цис-героиня рассказала нам о своих взглядах на жизнь, о первом каминг-ауте и о том, какого это — везде быть наполовину.


— Ты открытая квир-женщина. Что пытаешься сказать, когда говоришь, что ты квир?

Чтобы прийти к пониманию самого слова квир, мне потребовалось достаточно много времени. У этого термина огромная история, оттого оно подвергалось множеству коверканий.

Называя себя квир, я говорю, что когда дело доходит до романтических отношений в моей жизни, то гендер для меня не важен. Есть термины «бисексуалка» и «пансексуалка». За первым гендер подразумевается как бинарность, а я с этим не согласна.

«Пансексуальность» — просто достаточно новое слово, для понимания и принятия которого мне нужно больше времени и ресурсов. Квир — это такой большой и сочный концепт, который на данный момент больше всего описывает мою идентичность.

— Квир-теорию называют утопией. Насколько ты согласна с этим?

Я знаю, что квир-теория достаточно часто взаимодействует с теорией социального неравенства и интернациональным феминизмом. Мне кажется, будучи квир, ты начинаешь понимать позиционность, субъективность и интерсекциональность каждого человека. То есть, ты буквально узнаешь,  почему люди выбирают то или иное, как формируется их мнение и как на это влияет социальные конструкции. Именно из-за этого я понимаю и принимаю положение людей в социуме, каким бы оно ни было. 

До тех пор, пока каждый человек не является свободным, не свободен никто.

Интерсекциональность — пересечение различных социальных категорий, таких как раса, класс и пол, подвергающихся взаимосвязанным формам угнетения, доминирования или дискриминации.

 

Как ты пришла к осознанию своей идентичности?

То, что я не являюсь гетеросексуальным человеком, начала осознавать еще в раннем детстве. Подобное чувство, я думаю, есть у каждого, кто является частью ЛГБТК сообщества. В детстве всегда очень сильно подавляла эти ощущения. То, что испытывала, пыталась заглушать и старалась не обращать на это внимания.

Переломным моментом считаю свой двенадцатилетний возраст. Тогда я действительно осознала, что мне все-таки нравятся девушки. На тот момент принимать такое было сложно. Проще было отказаться от этих чувств. Меня тогда сильно мучала внутренняя гомофобия. Сама я из критически консервативной, традиционной, а к тому же и военной семьи, где дисциплина всегда на первом месте. Дома всегда были и есть определенные устои, которым все пытаются следовать. Я никогда не могла им соответствовать.

Как только я нашла для себя ресурсы через телевидение, кино, книги, я впервые смогла выдохнуть. Видеть что-то, напоминающее мне себя, было важно.

Благодаря этому, я начала осознавать, что, оказывается, такое есть, даже я могу быть такой. Это не так уж и страшно, а может быть даже и нормально.

— Тяжело было принимать себя? Расскажи о внутренней гомофобии.

Внутренняя гомофобия — это проблема, которая стоит очень остро каждый день в моей жизни. Она во мне все еще есть. Я очень сильно стараюсь бороться с любыми ее проблесками.

Эти неприятные ощущения присутствуют во мне в наименьшей мере, когда нахожусь в группе друзей, в группе членов ЛГБТК сообщества. Я чувствую себя гораздо лучше, проводя время с ребятами, беззастенчиво позиционирующими себя такими, какие они есть.

Когда я в присутствии семьи, на меня давит общество, указывая, что мне нужно выйти замуж, родить детей, стать традиционной узбекской девушкой для одной стороны и казахской для другой. Я просто знаю, что постоянно не соответствую чьим-то ожиданиям. Это усугубляет мое отношение к себе и сводит мою борьбу с гомофобией на нет. Это неудобно и некомфортно — быть наполовину.

Внутренняя гомофобия —  негативная реакция, направленная на самого себя при возникновении однополого влечения.

— Расскажи о своем первом каминг-ауте?

Впервые я раскрыла свою идентичность своей близкой подруге, с которой мы знакомы со времен детского садика. Тогда мне было восемнадцать лет. Первое, что она сказала после моего признания — «это фаза и это пройдет».

Я переживала эту реакцию достаточно болезненно. На тот момент я все еще не хотела осознавать, что мой близкий человек вообще может так думать. Справедливо было бы назвать этот опыт странным. Со временем она отошла от этого мнения, а через некоторое время даже совершила каминг-аут передо мной.

Тогда я чувствовала гордость и обиду, одновременно. Гордость — за свое сообщество и его расширение, обиду — за разность чувств, которые обеим пришлось переживать во время каминг-аута.

— Что мотивировало тебя рассказать подруге о себе?

В тот промежуток времени мне зачастую кто-то нравился. А в школе это в основном были учителя, мысль о которых казалась чем-то не сопоставимым с реальностью. Ведь они старше меня, они взрослые люди, далеко не твои сверстники. Все казалось ненастоящим, несуществующим и невозможным, а значит, думала я, это когда-нибудь пройдет.

А потом я просто устала закрывать глаза на свои чувства и осознала, что это не так просто и не пройдет. Думала, может быть, это просто я? Ведь чувства, которые я испытываю — они настоящие. Они — моя реальность. Наверное, я просто устала врать, постоянно пытаясь соответствовать кому-то. 

— Тебе стало все равно или ты видела в каминг-ауте путь к получению одобрения со стороны?

С одной стороны, становится проще, с другой — сложнее. Я думала, что каминг-аут — это все, это новое начало моей жизни. А на самом деле оказалось, что у меня впереди будут еще десять тысяч каминг-аутов, и это каждый раз новый опыт, новые люди и совершенно разные эмоции.

Первый каминг-аут, определенно, самый особенный. Словно прощание со своей прошлой жизнью и со всем, что когда-то для тебя казалось «нормальным».

А на самом деле, оказалось, что у меня впереди будут еще десять тысяч каминг-аутов, и это каждый раз новый опыт, новые люди, совершенно разные эмоции.

— Что насчет каминг-аута родителям?

Прежде всего я рассказала о своей идентичности своему брату. Он младше меня на два с половиной года. Все было примерно так: я сказала ему «Мне нравятся девушки», а он в ответ «Окей, хорошо». Все. Никаких вопросов. Вот так просто он это принял.

Впоследствии, когда я совершала каминг-аут перед другими людьми, он находился рядом и занимал, своего рода, защищающую позицию. Если он замечает, что люди могут вести себя гомофобно или ситуация становится небезопасной, он защищает меня. Мой брат — это единственный человек в семье, который принимает меня целиком.

После реакции и особого отношения брата ко мне я набралась храбрости рассказать все родителям. Перед отцом и матерью я делала это, наверное, четыре раза. И все время я говорила примерно одно и то же — что мне нравятся девушки. Мои родители очень хорошо умеют вести себя так, как будто ничего не произошло. Каждый раз, когда я рассказываю о своей ориентации, моя мама начинает сильно плакать, проклиная все и вся. Неописуемый опыт. Чувствую стыд, вину, а внутренняя гомофобия в такие моменты меня так сильно съедает, что в голове возникают мысли о том, как бы я хотела, чтобы этого не случалось.

Но это происходит, и ты переживаешь этот день. День, когда мама кричит на тебя, а отец не смотрит в твою сторону. А на следующий все ведут себя так, словно ничего и не было. Я проживала четыре таких дня, но каждый из них длился словно бесконечность.

— Почему четыре раза? Пытаешься их в чем-то убедить?

В какой-то мере я просто мечтаю, чтобы они приняли меня. Да, осознаю ясно, возможно, этого никогда не произойдет. Я принимаю ситуацию. Но вот, например, я выступала на E.quality Talks в университете перед огромной аудиторией. Я не могла рассказать об этом своим родителям, хотя горжусь опытом и многими другими вещами. Убивает одно — я просто не могу поделиться этим со своей семьей.

Я — человек, который очень любит разговаривать, не может держать эмоции в себе. Мне нужно рассказать о чем-то, чтобы почувствовать себя лучше. Сейчас у меня больше нет такой возможности перед родителями.

Я учусь в социальных науках и живу тем, что гендер — это не бинарность, что сексуальность — это спектр. Это всё социальные конструкции. Я говорю об этом каждый день на уроках, я привыкла. Но это не то, к чему привыкли мои родители. Поэтому я всегда достаточно долго выбираю что сказать. Обычно заканчиваю тем, что просто прошу их выбрать меня, а не общество. Ведь я понимаю, что мои родители выбирают мнение окружающих: «А что подумают другие?», «Что скажет он/она/они?». Я всегда знала, что моя мама очень сильно боится осуждения, общественного мнения. Чувство стыда и вины настолько важные части ее индивидуальности, что даже во мне время от времени проявляются эти же черты.

К тому же я совершала каминг-аут перед коллегами отца и матери, пытаясь как-то сгладить отношение родителей ко мне. Я уже знаю нескольких людей из их окружения, которые принимают меня. Наверное, я делаю это, потому что все еще трепетно жду, что когда-нибудь они поговорят с моими близкими и объяснят им. Возможно, я говорю на языке, который отцу и матери не понятен, но их коллеги смогут сделать это иначе.

— То есть либо ты выбираешь их, либо они выбирают тебя?

Да. Я понимаю, что они любят меня и хотят для меня только самого наилучшего. Но у них нет ресурсов дать то, что мне нужно. Родители не видят, что именно мне необходимо. Следовательно, они этого и не дают. Сейчас это меня не заботит. Я нашла людей, которые могут понять меня и помочь, если нужно. Не будь поддержки, друзей, психологов, то круг моего каминг-аута родителям повторялся бы бесконечно, потому что это мои самые близкие люди.

— Отношение родителей — это одна история, а как же другие родственники? Будучи частью такой традиционной семьи, чувствуешь давление?

То, что я переживаю, я назвала бы двойным давлением. Мой отец из консервативной узбекской семьи, мама из маленького поселка в Казахстане и тоже выросла в традиционном окружении.

Узбекские и казахские традиции абсолютно разные. Со стороны папы на меня давят не только из-за моей сексуальности, но и из-за моего незамужнего статуса. Это презрение я испытываю с двенадцати лет. Не у всех людей в Узбекистане такой же опыт. В моем случае все исходит из контекста традиций отцовской семьи. С их точки зрения даже то, что девушка получает высшее образование — это стыд и позор. Эта часть семьи вообще не заинтересована в моей академической жизни, зато заинтересована в том, чтобы я вышла замуж за узбека. Другая причина, почему в Узбекистане меня все еще не полностью принимают, — это потому что я наполовину казашка. Из-за этого по сравнению с другими узбечками, в иерархии я располагаюсь ниже.

В Казахстане, как бы неожиданно это не звучало, давление касательно брака я чувствую гораздо меньше. Возможно, из-за того, что я выросла в городе и всю свою жизнь училась. Родители видят, насколько важно для меня образование. Однако, естественно, все хотят, чтобы я вышла замуж, родила детей, стала образцовой казахской девушкой, вышла замуж за казаха. В этом-то и проблема.

Будучи одновременно узбечкой и казашкой, в обеих иерархиях я где-то далеко внизу. Место, в котором я нахожусь, очень странное и некомфортное.

Сейчас я на таком этапе жизни, когда уже готова к тому, что родители могут отказаться от меня. Я даю им время, чтобы принять меня. В обратном случае, я сама в какой-то мере откажусь от них. Несмотря на то, что у нас есть биологическая связь, это не значит, что они меня понимают, знают, помогают мне, навязывая какие-то свои идеи.

— Ты говоришь, что ты приняла себя и поняла, что это нормально. Что ты имеешь ввиду под «нормально»?

Для меня норма в том, что ее нет. На протяжении последних пяти лет я училась в департаменте антропологии и социологии, где мы постоянно говорим, что всё в нашем мире социально сконструировано. Сейчас я не делаю никаких предположений ни о чем. Каждый опыт я проживаю сюрпризом, в этом нахожу свободу.

Абсолютно ничего не ожидаю от людей — это моя новая норма.

— На E.quality Talks ты упомянула, что часто экспериментировала со своей внешностью. Связано ли это с поиском себя? Помогли ли тебе эти эксперименты?

Самые частые эксперименты я проводила над своими волосами. У меня с ними очень интересные отношения. Я их стригла, брила налысо, красила в синий, фиолетовый, красный, блонд, серый. И, да, определенно, это часть поиска себя. Таким образом я освобождаюсь от каких-то идей. Я также делала пирсинг в носу, прокалывала хрящ. Все эти действия я описала бы гендерно нетипичными. Я доказывала себе, что каждый может делать то, что хочет. То есть снимала с себя ожидания общества.

Моя семья очень ассимилирует социальные нормы. Это сильно повлияло на становление моей личности. Чтобы освободиться от всего, что сковывало меня изнутри, я шла наперекор всем нормативам семьи. Старалась меняться так, чтобы перестроить свое мышление.

—​​​​​​​ ​​​​​​​​​​​​​​Многие люди, которые позиционируют себя «нейтральными» по отношению к ЛГБТК сообществу, говорят: «Я вас не трогаю, и вы меня не трогайте», «Когда девушки целуются — это нормально, а когда парни — нет»​​​​​​​. Как ты к этому относишься?

Я не знаю ни одного человека, который относился бы «нейтрально» к ЛГБТК. На протяжении всей жизни меня либо принимали, либо — нет. Выражение «лесбиянки — это нормально, а геи — плохо» говорит лишь о мизогинии, сексизме и гомофобии. Такое мнение показывает, что женщины воспринимаются объектами в социуме. Идея двух девушек вместе зачастую связана не с толерантностью к лесбиянкам, а к превалированию идеи мужчин-гомосексуалистов. Мы можем также вспомнить и о гегемоническом мужском стереотипе, из-за которого геи воспринимаются просто недостаточно маскулинными, чтобы считаться «мужчинами».

—​​​​​​​ ​​​​​​​​​​​​​​Твои родители религиозны, ты — нет. Возникают ли проблемы и как вообще ты относишься к религии?

Да, в семье я единственный не религиозный человек. Рассуждая о религии, я не хочу никого задеть или оскорбить своим безразличием. Есть вещи, которых я не знаю и не понимаю. Но и не считаю, что религии гомофобны. В некоторых ситуациях религиозные люди говорят: «Всевышний создал нас по своему образу и подобию, и он не делает ошибок». Если есть какая-то высшая сила, Бог, я бы хотела верить, что он принимает всех такими, какие они есть.

—​​​​​​​ ​​​​​​​​​​​​​​Как ты относишься к ЛГБТК пропаганде? И что ты понимаешь под пропагандой?

Я до сих пор не понимаю откуда пришло выражение «ЛГБТК пропаганда». Для меня быть частью сообщества — это видимость. Если человек готов быть открытым, гордится этим, то это лишь дело выбора каждого из нас.

Люди, которые встают против «ЛГБТК пропаганды» — гомофобы. Так называемая «гетеро-пропаганда» происходит у нас каждый день: мы видим обручальные кольца, люди держаться за руки, гетеро-пары на телевидении, в рекламах. Всем от этого нормально. Когда же дело доходит до ЛГБТК пар, то это считается возмутительным. Подобных вещей не понимаю, поэтому считаю гомофобией. Это ущемляет право людей быть собой.

—​​​​​​​ ​​​​​​​​​​​​​​Что можешь рассказать о квир-сообществе в Казахстане, если таковое есть?

Сообщество ЛГБТК очень большое и разнообразное. Я не могу говорить за весь Казахстан, но я отчасти знакома с представителями сообщества из Алматы и Астаны. Большинство, кого я знаю как членов ЛГБТК сообщества —​​​​​​​ это либо студенты университета, либо друзья этих же студентов.

Первый открытый квир, с кем я познакомилась, это​​​​​ Султан Мусахан. Я узнала о нем в университете. В одной из групп в социальных сетях все время проводились обсуждения на тему ЛГБТК, а он был самым видимым из всех. Я написала ему в тот вечер благодарность за все, что он делает, чем он делится. Сообщение было длинное. Благодаря этому Султан познакомил меня со многими другими ребятами из сообщества.

—​​​​​​​ ​​​​​​​​​​​​​​Ты бы поменяла гражданство, если захотела бы вступить в однополый брак?

Я очень трепетно отношусь к этому вопросу. Я четко позиционирую себя как гражданку Казахстана. Это является для меня огромной гордостью и честью. Повлияло на это по большей части мое воспитание. Я в целом очень люблю Центральную Азию, Узбекистан, Казахстан, несмотря на то, насколько гомофобны эти страны.

Это один из вопросов, который я действительно должна тщательно обдумывать. Возможно, это произойдет.

—​​​​​​​ ​​​​​​​​​​​​​​Есть ли у нас в Казахстане, в Астане, какие-то организации по поддержке ЛГБТК?

Я отвечу на этот вопрос как не эксперт, потому что не настолько активна в этом, как, например Султан или Султана. Знаю, что в Астане есть одна организация, работающая с мужчинами, которые практикуют секс с мужчинами. Помогают как с проблемами ментального здоровья, так и говорят на темы полового воспитания.

Для женщин, к сожалению, ресурсов наподобие данной организации намного меньше. «Феминита» — это единственное место, в котором могут быть услышаны проблемы лесбиянок, бисексуалок, квир-женщин. Даже в социальных сетях у мужчин немного больше возможностей и поддержки. Существуют даже приложения для знакомств, в то время как для женщин таких привилегий почти нет.

К сожалению, даже при том, что ЛГБТК сообщество стоит на пути к большей инклюзивности, гендерная иерархия есть. Именно поэтому, говоря о проблемах сообщества, все начинают с геев, потом говорят про женщин и только в конце про трансгендеров. От этого иногда досадно.

—​​​​​​​ ​​​​​​​​​​​​​​Ты уже четыре года изучаешь социологию и антропологию. Помогло ли тебе обучение именно по этой специальности справляться с проблемами, которые возникали из-за принятия себя?

Абсолютно, да. Я люблю антропологию за то, что она учит нас быть толерантными. Несмотря на то, что все люди разные, в сущности мы все равны. Мне нравится прослеживать эту идею во всех дисциплинах внутри антропологии.

Я безумно люблю наш департамент. Я уверена, если бы я обучалась по иной специальности, моя история была бы совершенно другой. Скорее всего, при таком расположении дел я не могла бы гордиться своей идентичностью. Те стыд и вина преследовали бы меня.

Но сейчас я не стыжусь никого, ничего, а главное, себя. Меня окружают и поддерживают прекрасные профессоры, которые никогда не позволяют мне чувствовать ущемление из-за своих чувств.

На втором курсе, например, я закрывала предмет Social Movements. Тогда я впервые познакомилась с либеральной программой и ее идеями. Это позволило мне понять, насколько мне комфортно в этой среде. Впервые я была услышана и могла говорить на важные для меня темы. Безумно благодарна этому университету, своему департаменту и людям здесь.

—​​​​​​​ ​​​​​​​​​​​​​​И, напоследок, могла бы ты дать несколько советов тем, кто только осознает и принимает себя, как часть ЛГБТК?

Поскольку в такое время ты чувствуешь себя просто самым одиноким человеком во всей вселенной, важно понимать, что это не так. Всегда есть люди, которые встанут за тебя. Я одна из тех людей, кто будет стоять за тебя, кем бы ты ни был. Как сообщество мы готовы поднимать всех и помогать каждому. Лишь солидарностью и взаимопомощью мы сможем к чему-то прийти.

Хочу, чтобы те, кому сейчас одиноко и кто не понимает, что с ними происходит, знали, что однажды они встретят людей, которые изменят их жизнь кардинально.

 

Статьи STEPPE

Музыка индустриясындағы құқықтық дауларды заңгер Сәния Сұлтановамен бірге талқылаймыз

Музыка индустриясындағы құқықтық дауларды заңгер Сәния Сұлтановамен бірге талқылаймыз

Сәния Сұлтанова – авторлық құқық мәселелеріне маманданған, зияткерлік меншік саласының заңгері. Сәния Batyr Lab музыкалық...

11 минут
11 минут
Oraclus: Поисковая система казахстанской разработки отвечает на вопросы по Web3 при помощи алгоритмов GPT

Oraclus: Поисковая система казахстанской разработки отвечает на вопросы по Web3 при помощи алгоритмов GPT

О запуске стартапа в сфере блокчейн и развитии IT-бизнеса на международном рынке.

5 минут
5 минут
Ата-ана тұлғаның қалыптасуына қалай әсер етеді

Ата-ана тұлғаның қалыптасуына қалай әсер етеді

Тұлғаны қалыптастыру – туылғаннан басталатын және өмір бойы жалғасатын күрделі және көп қырлы процесс. Ата-аналар бұл процессте...

4 минуты
4 минуты
Разбираем правовые споры в музыкальной индустрии с юристом Санией Султановой

Разбираем правовые споры в музыкальной индустрии с юристом Санией Султановой

Сания Султанова — юрист в сфере интеллектуальной собственности, специализирующаяся на вопросах авторского права. Сания является...

12 минут
12 минут