«Город не должен жить ради туристов»: архитектор The Met и Лувра о будущем Алматы

Что делает город по-настоящему живым — знаковые здания или люди, которые в нем живут? Для архитектора Кулапата Янтрасаста ответ очевиден. Основатель WHY Architecture, работавший над проектами для The Metropolitan Museum of Art, Лувра, Национального музея Индии и других крупнейших культурных институций мира, убежден: архитектура должна создавать не достопримечательности, а сообщества.

В Казахстан Янтрасаст приехал по приглашению U.S. Speaker Program — международной программы Государственного департамента США, которая уже много лет способствует профессиональному и культурному обмену между странами. В этом году его визит стал частью специальной серии мероприятий, посвященных 250-летию независимости США. В интервью STEPPE архитектор рассказал, почему города не должны существовать ради туристов, какой потенциал он видит в Алматы, зачем музеям становиться местом встреч, а не только хранения искусства, и почему в эпоху искусственного интеллекта самым ценным ресурсом остаются человеческие связи.

Архитектура не начинается со здания. Она начинается с человека

— Вы работали над проектами для The Metropolitan Museum of Art, Лувра и десятков других культурных институций. Что сегодня отличает великий музей XXI века от просто красивого здания?

— Сегодня культура нужна человечеству больше, чем когда-либо. Мы живем в эпоху, когда технологии и искусственный интеллект занимают все больше места в нашей жизни. Люди проводят время в телефонах, становятся более изолированными друг от друга, и даже внутри семьи мы чаще взаимодействуем с экраном, чем друг с другом.

Именно поэтому музеи становятся особенно важными. Это одни из немногих пространств, где еще возможно настоящее человеческое общение — через искусство, любопытство, совместный опыт и новые знакомства.

Но при этом сама идея музея должна измениться.

Современный музей — наследие XIX века, эпохи колониализма. Тогда музеи создавались как хранилища сокровищ, как места, где демонстрировали коллекции, привезенные со всего мира. Это были своего рода храмы культуры. Но такая модель больше не отвечает запросам сегодняшнего общества.

Я считаю, что музей должен перестать быть храмом и стать культурной игровой площадкой.

Это пространство, куда люди приходят не только смотреть экспозиции. Здесь можно работать, обсуждать идеи, встречаться с друзьями, заниматься собственными творческими проектами. Молодые люди должны приходить сюда не только для того, чтобы изучать прошлое, но и чтобы создавать собственное будущее. Именно тогда музей становится по-настоящему живым. 

— Многие города строят эффектные культурные объекты в надежде стать новой точкой притяжения. Почему одним это удается, а другие получают лишь красивую архитектуру для фотографий?

— Я часто сравниваю музей со смартфоном. У любого устройства есть аппаратная часть и программная. Оно может выглядеть идеально, но если внутри нет того, чем действительно хочется пользоваться, оно быстро становится бесполезным.

С музеями происходит то же самое. У музея должно быть содержание — сценарий жизни.

Многие архитекторы сосредотачиваются исключительно на внешнем облике здания. Они создают выразительную форму, рассчитывая, что сама архитектура привлечет людей. Но красивого фасада недостаточно.

Важно не только, как выглядит здание, но и как человек проводит в нем время. Может ли он прийти сюда поработать? Выпить кофе? Познакомиться с кем-то? Посетить лекцию или концерт? Стать частью городского сообщества?

Конечно, архитектура имеет значение. Такие здания должны становиться символами города, как когда-то ими были библиотеки или соборы. Но если за эффектной формой не стоит живая программа, музей очень быстро превращается просто в красивую скульптуру.

Архитектура создает оболочку. Люди создают жизнь внутри нее. Именно это чаще всего упускают при проектировании культурных пространств. 

— Вы часто говорите, что архитектура должна начинаться с людей, а не со зданий. Что чаще всего архитекторы и городские власти недооценивают, когда проектируют общественные пространства?

— Уже само слово «общественное» подразумевает людей. Невозможно создавать общественное пространство, не наблюдая за тем, как живут люди, что они чувствуют и как взаимодействуют друг с другом.

Любое искусство приобретает смысл только тогда, когда его переживает человек. Еду невозможно понять, пока ее не попробуешь. Архитектуру тоже нельзя оценить только по фотографии в Instagram. Ее смысл раскрывается в опыте.

Мне кажется, современная архитектура слишком долго была сосредоточена на функциональности, эффективности и логике. Все это важно, но мы постепенно забыли о человеческих эмоциях.

Посмотрите на старые соборы, мосты или общественные площади. Их создатели прекрасно понимали, как пространство может вдохновлять человека, вызывать чувство общности, удивления, внутреннего подъема.

Сегодня таких зданий становится гораздо меньше.

Архитектура должна снова научиться работать с эмоциями, вдохновением, любопытством и ощущением связи между людьми. Именно этого нам сегодня особенно не хватает. 

— Центральная Азия сегодня активно переосмысляет свое архитектурное наследие. Как сохранить историческую идентичность города и одновременно сделать его современным?

— Это вызов, с которым сегодня сталкиваются города по всему миру. С одной стороны, мы хотим сохранить историю, с другой — развиваться, строить современные города и смотреть в будущее.

Опасность возникает тогда, когда исторический город начинает существовать исключительно ради туристов. В этом случае он постепенно превращается в декорацию, а местные жители перестают ощущать его своим.

Для меня наследие — это не только здания. Это истории людей, память поколений, ремесла, кухня, музыка, повседневная жизнь. Все это тоже часть культуры, и именно она должна продолжать развиваться естественным образом.

Мне кажется, Алматы обладает очень редким сочетанием качеств. Здесь богатая история, пересечение разных культур, потрясающая природа, вода, человеческий масштаб города. Все это создает огромный потенциал для формирования собственной современной идентичности.

Главное — помнить, что город должен развиваться прежде всего для тех, кто живет в нем каждый день. Если сначала думать о туристах, очень легко потерять самого себя. 

Культура должна менять жизнь города, а не существовать отдельно от нее

— В следующем году вы станете художественным руководителем второй Бухарской биеннале. Вы говорили, что хотите воспринимать инфраструктуру как культуру и объединить художников, ремесленников, ученых, экологов и местные сообщества. Что вы хотите изменить в представлении людей о том, чем вообще может быть биеннале?

— Мне кажется, сегодня биеннале — один из самых мощных культурных инструментов, который существует. Но это также огромная ответственность. Если город инвестирует в подобный проект, он должен приносить пользу не только в течение нескольких месяцев, пока открыта выставка, но и оставлять после себя реальные изменения.

Поэтому для меня главный принцип очень простой — сначала местные жители, потом все остальные.

Я хочу, чтобы люди в Бухаре чувствовали, что эта биеннале создана прежде всего для них, а не превращала город в красивую декорацию для туристов. Искусство должно улучшать жизнь тех, кто живет здесь каждый день.

Именно поэтому мы рассматриваем культуру как инфраструктуру.

Мы приглашаем художников создавать не только выставки, но и реальные городские объекты: сады, мосты, автобусные остановки, игровые пространства, чайные дома, общественные туалеты. Все это останется в городе после окончания биеннале.

Представьте ребенка, который растет в городе, где каждый день пользуется объектами, созданными художниками. Он ждет автобус на остановке, спроектированной современным автором, гуляет по саду, созданному художником, играет на площадке, которую придумал архитектор. Искусство перестает быть чем-то далеким — оно становится частью повседневной жизни.

Еще один важный принцип — экология. Мы хотим, чтобы художники работали не только с формой, но и с экологическими проблемами города: нехваткой воды, биоразнообразием, зелеными пространствами.

И, наконец, мы хотим изменить саму модель туризма. Сегодня многие приезжают в исторические города, быстро делают фотографии, покупают сувениры и уезжают.

Мне хочется, чтобы люди приезжали за пониманием культуры, чтобы они узнавали местных мастеров, ценили ремесла и были готовы поддерживать их труд. Тогда выигрывают все — и город, и его жители. 

— Бухара находится совсем рядом с Казахстаном, и у наших стран во многом схожее культурное наследие Великого шелкового пути. Видите ли вы потенциал для участия художников, архитекторов или исследователей из Казахстана в этом проекте?

— Безусловно.

Мне кажется, сегодня Центральная Азия — один из самых интересных регионов мира. Но при этом она до сих пор остается недостаточно понятной для остального мира.

Многие люди по-прежнему воспринимают регион как единое пространство, плохо представляя различия между Казахстаном, Узбекистаном, Кыргызстаном и другими странами. Поэтому сейчас особенно важно рассказывать собственные истории и создавать международные культурные проекты.

Я уверен, что художникам, архитекторам, исследователям из Казахстана необходимо как можно активнее участвовать в подобных инициативах. Именно через такие проекты появляются новые профессиональные связи, совместные исследования и обмен опытом.

В Центральной Азии невероятно много таланта. Этот регион всегда формировался благодаря пересечению разных культур, сложной истории и постоянной необходимости адаптироваться. Именно поэтому здесь существует огромный творческий потенциал, который сегодня начинает замечать весь мир. 

— В ваших проектах современная архитектура никогда не спорит с историей, а словно продолжает ее. Где проходит грань между уважением к наследию и страхом что-либо менять?

— Мне кажется, уважение к наследию не означает попытку законсервировать прошлое.

Мы должны уважать своих предков, помнить их историю, понимать, откуда мы пришли. Но это не значит, что мы обязаны жить так же, как жили они.

История никогда не была чем-то неподвижным. Города постоянно менялись, культура развивалась, появлялись новые материалы, новые технологии, новые способы жизни.

Настоящее наследие — это не только исторические здания. Это люди, ремесла, традиции, музыка, кухня, язык. Если все это продолжает жить и развиваться, значит, город сохраняет свою идентичность.

Опасность возникает тогда, когда мы начинаем создавать историю исключительно для туристов. В этот момент она перестает быть живой и превращается в декорацию.

Поэтому для меня архитектура всегда должна не копировать прошлое, а продолжать его естественным образом. Новое должно уважать историю, но не бояться говорить современным языком. 

— Если представить, что завтра вы получили возможность создать в Казахстане один культурный проект без ограничений по бюджету, что это было бы?

— Наверное, это прозвучит неожиданно, но сегодня меня меньше всего интересует строительство еще одного музея.

Гораздо сильнее меня волнует тема одиночества.

Мы живем в мире, где люди стали жить дольше, но при этом чувствуют себя все более одинокими. Причем это касается не только пожилых людей. Молодое поколение тоже все чаще испытывает ощущение изоляции.

Поэтому мой проект мечты — это не музей и не исследовательский центр. Я хотел бы создать совершенно новый тип сообщества, где вместе живут пожилые люди, молодые семьи, студенты и дети.

Сегодня большинство жилых комплексов проектируются так, что человек практически не взаимодействует с соседями. Он выходит из квартиры, садится в лифт, закрывает за собой дверь и почти никого не знает вокруг.

Мне кажется, архитектура может работать иначе. Она может создавать доверие.

Пожилые люди обладают тем, чего сегодня невозможно найти в интернете, — жизненным опытом. Молодые люди могут приносить энергию, идеи, новые технологии. Если соединить эти поколения в одном пространстве, они смогут поддерживать друг друга.

Мы слишком часто проектируем здания. Мне гораздо интереснее проектировать сообщества. 

— Вы много лет работаете с крупнейшими музеями мира, но продолжаете запускать проекты, которые выходят далеко за рамки архитектуры. Что сегодня вдохновляет вас сильнее всего?

— Раньше главным источником вдохновения для меня была природа.

Сегодня — человеческие истории. Во время этой поездки я много узнаю о Казахстане: о степи, о трагических страницах истории, о пересечении разных культур, о том, как формировалась идентичность этой страны. Именно такие истории помогают глубже понимать человечество.

Наверное, поэтому я продолжаю заниматься культурными проектами.

Для меня архитектура никогда не существовала отдельно от культуры.

Я убежден, что культура делает общество устойчивее, помогает людям чувствовать связь друг с другом и создает основу для будущего развития. Именно поэтому архитектура должна работать не только со зданиями, но и с жизнью людей. 

Будущее принадлежит не технологиям. Оно принадлежит людям, которые умеют создавать связи

— Сегодня искусственный интеллект начинает влиять и на архитектуру. Какие этапы работы архитектора ИИ действительно способен изменить, а что, по вашему мнению, останется исключительно человеческой задачей?

— Искусственный интеллект уже давно стал частью нашей жизни. Мы пользуемся им каждый день — когда открываем карты, вызываем такси или совершаем покупки онлайн. Поэтому говорить о нем как о чем-то совершенно новом уже невозможно.

Но это очень мощный инструмент, и, как любой инструмент, он требует мастерства. Мы должны научиться использовать его осознанно.

Конечно, многие опасаются, что ИИ начнет вытеснять людей из профессии. В архитектуре это тоже происходит. Если раньше над крупным проектом могли работать сотни специалистов, затем благодаря цифровым инструментам их стало значительно меньше, то с развитием искусственного интеллекта часть процессов снова будет автоматизирована.

Но подобное происходило всегда.

Когда появилась фотография, многие художники были уверены, что живопись исчезнет. Однако произошло обратное: художники начали искать новые способы выражения, создавать то, чего фотография сделать не могла.

Я думаю, с искусственным интеллектом произойдет то же самое.

ИИ способен ускорить работу, помочь с анализом данных, визуализацией или техническими задачами. Но он не сможет заменить человеческий опыт, интуицию и способность чувствовать людей.

Настоящее творчество всегда рождается из человеческого опыта. Поэтому задача архитектора — не конкурировать с технологиями, а делать то, чего технологии сделать не способны.

Мы должны не бояться новых инструментов, а становиться сильнее вместе с ними. 

— Вы посещаете Казахстан в рамках программы Государственного департамента США U.S. Speaker Program, приуроченной к 250-летию независимости США. Что стало для вас главным мотивом принять участие в этой программе? И как, на ваш взгляд, архитектура и культура могут стать языком диалога между странами?

— Для меня Америка — это страна возможностей.

Я переехал туда больше двадцати лет назад, уже имея опыт работы в Таиланде, Японии и Европе. Именно в США я смог создать собственную архитектурную практику, построить компанию и реализовать идеи, которые в других странах были бы гораздо сложнее.

Поэтому участие в U.S. Speaker Program для меня — это возможность поделиться собственной историей и выразить благодарность стране, которая дала мне такую возможность.

Но не менее важно другое. Мне кажется, сегодня культурные связи между странами становятся не менее значимыми, чем экономические или политические.

Мы привыкли говорить о международном сотрудничестве через бизнес или дипломатию. Но люди гораздо чаще узнают друг друга через фильмы, музыку, архитектуру, искусство, книги и дизайн. Именно культура помогает нам понять, как живут другие общества, что для них важно и что нас объединяет.

Поэтому подобные программы имеют большое значение. Они позволяют не просто обмениваться знаниями, а строить доверие между людьми. А доверие всегда начинается с разговора. 

— Какой совет вы дали бы молодым архитекторам, художникам и исследователям, которые только начинают свой путь?

— Мне кажется, очень важно не пытаться копировать чужую архитектуру или чужую культуру.

Когда я был молодым архитектором в Таиланде, я пытался понять, что вообще делает архитектуру по-настоящему тайской. Очень быстро стало ясно, что ответ нельзя найти, просто повторяя западные подходы или добавляя традиционные декоративные элементы.

Настоящая современная архитектура рождается тогда, когда ты понимаешь собственную культуру и одновременно умеешь говорить на универсальном языке.

Именно поэтому мне всегда были близки архитекторы и художники, которым удалось соединить национальную идентичность с современностью.

Это особенно актуально и для Казахстана. Не нужно искать вдохновение только за пределами страны. Самые сильные проекты появляются тогда, когда современность вырастает из собственной истории, а не заменяет ее. 

— Есть ли архитекторы или художники, чьи работы, на ваш взгляд, особенно важно изучать сегодня?

— Одним из таких людей для меня всегда был Тадао Андо. Мне посчастливилось учиться у него, и именно он показал, что современная архитектура может быть глубоко укоренена в культуре своей страны, не прибегая к буквальному цитированию традиционных форм.

Еще одна фигура, без которой невозможно представить современную архитектуру, — Ле Корбюзье. Его идеи повлияли практически на все, что мы строим сегодня. Но больше всего меня восхищает не масштаб его проектов, а умение оставлять пространство для интерпретации, позволяя людям становиться соавторами архитектуры.

Если говорить об искусстве, я бы обязательно назвал Роберт Раушенберг. На протяжении всей своей карьеры он не боялся экспериментировать с материалами, технологиями и новыми художественными языками. Для меня это пример того, как художник может постоянно переосмысливать собственную практику и не бояться выходить за привычные границы.

Мне кажется, именно этому сегодня стоит учиться молодым авторам — не копировать чужие решения, а искать собственный язык, который будет одновременно современным и глубоко связанным с культурой, из которой они выросли.