Куратор казахстанского павильона впервые сделал заявление о скандале вокруг инсталляции на Венецианской биеннале

После демонтажа инсталляции «Машина» художницы Асель Кадырханова с национального павильона Казахстана на Венецианская биеннале вокруг проекта разгорелась дискуссия. Работу, посвященную Красному террору и сталинским репрессиям, сняли за день до открытия выставки, несмотря на то что инсталляция уже была смонтирована и ранее неоднократно показывалась в Казахстане и за рубежом. 

В соцсетях и СМИ звучали обвинения в цензуре, а позднее Министерство культуры заявило, что произведение могло нарушать ограничения площадки и вызывать вопросы с точки зрения «оригинальности художественного решения». Теперь куратор павильона Сырлыбек Бекбота опубликовал развернутое заявление в Facebook, где объяснил, почему решение о демонтаже было принято.

По словам Сырлыбека, инсталляция «Машина» изначально была частью кураторской концепции павильона «Қоңыр: Архив тишины» и рассматривалась как важное высказывание о коллективной памяти, исторической травме и опыте Казахстана. Он подчеркивает, что никто из команды не ожидал проблем, поскольку работа уже демонстрировалась ранее, в том числе в музее имени Кастеева и на выставке в Лондоне.

Однако, как утверждает куратор, вопросы к работе начали возникать еще на этапе конкурсного отбора. 

«Еще на этапе конкурса один из членов жюри отметил, что работа не является новой, возникли вопросы относительно ее концептуальной актуальности, а также было указано, что у Асель Кадырхановой есть и другие важные произведения».

Позднее появились и более серьезные сложности, уже связанные с площадкой проведения выставки.

Изначально казахстанский павильон планировали разместить в консерватории Palazzo Pisani, однако от этой идеи отказались, в том числе из-за ограничений, связанных со звуковыми инсталляциями. В итоге павильон разместили в Museo Storico Navale, историческом военно-морском музее, связанном с ВМС Италии. По словам Сырлыбека, контракт с площадкой предполагал ограничения на материалы, которые могли быть восприняты как политические или идеологические.

Куратор также утверждает, что во время встреч с представителями принимающей стороны неоднократно поднимался вопрос «чувствительности» площадки к политическим темам.

«В частности, было озвучено требование не упоминать напрямую имя Сталина».

При этом позже компания D’Uva, с которой взаимодействовала казахстанская сторона, дистанцировалась от этих заявлений, отметив, что озвучивший их специалист не был уполномочен делать подобные комментарии.

По словам Бекбота, команда павильона пыталась сохранить работу в экспозиции и обсуждала несколько компромиссных вариантов. Среди них — замена части протокольных листов на белые либо размещение их обратной стороной, чтобы скрыть текст. Куратор пишет, что подобное решение могло бы придать произведению «новый уровень смысла», связанный не только с прошлым, но и с настоящим. Однако во время монтажа художница решила вернуться к первоначальной версии инсталляции.

Сырлыбек Бекбота подчеркивает, что в случае сохранения работы в исходном виде павильон мог столкнуться с юридическими, организационными и финансовыми рисками — включая возможное нарушение обязательств перед площадкой, партнерами, спонсорами и Министерством культуры Казахстана. Поэтому решение о демонтаже он называет личным и заявляет, что полностью берет ответственность на себя.

«Как куратор, я был обязан учитывать не только судьбу одной работы, но и функционирование всего павильона, участие всех художников и ответственность перед институциями, поддержавшими проект.

Поэтому решение о демонтаже инсталляции «Машина» в ее первоначальном виде я принял лично. И полностью беру на себя ответственность за это решение».

Отдельно куратор прокомментировал реакцию художественного сообщества. Он считает, что дискуссия вокруг скандала затмила сам факт участия казахстанских художников в одной из крупнейших международных выставок современного искусства. По его словам, другие участники павильона оказались под сильным давлением, хотя сама концепция проекта практически не подвергалась профессиональной критике.

В финале заявления Бекбота называет участие Казахстана в Венецианская биеннале «этапом становления» и говорит о необходимости «профессионального диалога» между художниками, кураторами и культурными институциями.