Два ярких представителя казахстанской математической школы, Ардак Кашкынбаев и Дурвудхан Сураган, рассказали редакции о мировом значении Казахстана в области математики, о важности науки в современном мире и о гранте от Asian Universities Alliance.


Ардак Кашкынбаев получил степень бакалавра на факультете математики Ближневосточного технического университета в 2010, а докторскую степень — в 2016 году в том же университете. Его области исследований включают в себя дифференциальные уравнения, математическую биологию, неавтономные динамические системы и математическую нейронауку.

Дурвудхан Сураган считается самым молодым ученым и первым представителем Азии, награжденным международной премией The Ferran Sunyer i Balaguer Prize. Он прошел стажировку в Курантовском институте математических наук при Нью-Йоркском университете в США. Степень магистра по теоретической физике Дурвудхан получил в Британском университете King's College London, а постдокторскую — в Imperial College London. 


О себе

Ардак: Сейчас я доцент кафедры математики в Назарбаев Университете. Работу здесь начал еще в 2007 году. Математика интересовала меня с ранних лет. Я бы сказал, что в этом есть огромная заслуга моей учительницы пятых-шестых классов. Она всегда мотивировала своих учеников конфетками. Давала задачи и обещала награждение тем, кто решит их первыми.

Эти конфетки почти всегда получал я. Тогда и начал задумываться, что, видимо, я в этом разбираюсь.

После шестого класса я поступил в казахско-турецкий лицей (в настоящее время лицей-интернат «Білім-Инновация» — прим.ред.) в Таразе. Со временем начал участвовать в олимпиадах и показывал неплохие результаты. По окончании школы рассматривал разные вузы для поступления. Выбор пал на Ближневосточный технический университет.

Когда был на бакалавриате, мой будущий руководитель Марат Ахмет пригласил на семинар «Динамические системы дифференциальных уравнений». Я отучился у него и год работал постдокторантом в Босфорском университете Стамбула, после чего вернулся в Казахстан.

Дурвудхан: Признаю, что в детстве у меня не получалось посещать школу на постоянной основе. Я родился и вырос в Монголии. Так как в девяностые в нашем регионе был исторический и экономический кризис, учебу не ставили на первое место. Все, что имело важность — пасти скот. Другого вида заработка не было. В школу пошел, когда исполнилось восемь лет, но я бы даже не назвал это «ходить в школу», потому что очень часто пропускал уроки.

Честно, никогда не мечтал стать ученым. Возможно, потому что я проводил много времени один в поле, на природе и меня окружал какой-то романтизм. Хотелось стать поэтом, писателем, но точно не ученым.

Интерес к математике появился от скуки. Опять же, из-за того, что я часто проводил время один и делать было нечего, кроме как пасти скот. Я начал самостоятельно решать задачи.

Решив одну книгу, от той же скуки придумывал примеры и задачи сам. Тогда не понимал, что это могло привести к чему-то большему. Все казалось какой-то игрой, развлечением.

С восьмого класса я начал посещать школу постоянно. Понимал, что по математике и физике был далеко впереди своих сверстников. Школу я окончил на отлично. Были возможности поступать в разные университеты, мог остаться в Монголии, приглашали в Южную Корею.

Поступление в университет в Казахстане было эмоциональным решением, а не финансовым или нацеленным.

Один из моих родственников из Казахстана рассказал, что здесь ежегодно раздаются гранты в университеты. Так я и попал в национальный университет аль-Фараби в Алмате.

О свободе в учебе

Дурвудхан: В школах существует фаворитизм, деление учеников на «этот разбирается хорошо, надо работать с ним больше, а не с другим» и так далее. Часто в учебных заведениях учеников сравнивают, и это абсолютно неправильно. Свобода и самостоятельность в учебе невероятно важны.

В наше время особенно важны креативность и творчество, а это все о свободе.Например, многие тестирования и школьная программа теперь ориентированы на повышении полезности этих предметов.

Учить наизусть, записывать и запоминать всевозможные формулы — прошлый век.

Даже когда я учился самостоятельно и чувствовал свободу в выборе, появлялся «аппетит» к учебе. В таком состоянии мне хотелось развиваться и было проще определять, что «мое».

В Казахстане нужно соревноваться за место науки в обществе. Через медиапространство, через социальные сети, через семинары мы можем это популяризировать. Появятся и Джобс, и Гейтс. Есть тенденция говорить, что никто из них не учился в университетах. Кто-то даже делает из этого отговорку. Но дело далеко не в их степени образования.

Такие люди на самом деле учились самостоятельно и свободно. Не поступать в университет, например, не значит сидеть и ничего не делать. Гейтс с Джобсом были очень настойчивы в своих желаниях и много работали. Понимать это важнее, чем верить, что и без образования у тебя все получится.

Обычно спрашивают «для чего нужна математика?». Это очень странный вопрос, потому что математика не нужна для чего-то, она — инструмент интеллектуального потенциала. Мы учимся решать задачи не для того, чтобы завтра показать всем, что мы знаем сколько будет дважды два. Она нужна для развития критического мышления и адаптивности.

Казахстанская математика
на мировом уровне

Дурвудхан (первый слева) получает награду Ferran Sunyer i Balaguer Prize 2018 for the book titled “Hardy inequalities on homogeneous groups (100 years of Hardy inequalities)”

Дурвудхан: На самом деле наши математики привнесли много новшеств в мир этой науки. На мировом уровне казахстанская математика играет немаленькую роль. У нас есть как минимум десять математиков-казахстанцев, за последние десять лет получивших призы и звания на международной арене. Про них просто почему-то не так часто говорят.

Например, Аскар Джумадильдаев, выигравший награды Гумбольдта, Аль-хорезми. Математики Умирбаев, Отелбаев и другие также получали престижные награды.

Математика в Казахстане

Ардак: На самом деле она универсальная: то, как обучают математике здесь и на Западе — одно и то же. Если вы спросите теорему Пифагора у казахстанцев и американцев, они будут понимать ее одинаково. Можно спорить о лучших методах преподавания, но сама математика как точная наука везде одна. Здесь все просто — вы либо доказываете, либо нет, ответ или правильный, или нет.

Дурвудхан: Стоит признать, что страна сейчас предоставляет огромные возможности студентам и ученым в продвижении себя и науки. Критики тоже немало. Но в моем случае благодаря стране и поддержке я смог поехать за границу на стажировки, получить гранты, набраться опыта. По стипендиальной программе «Болашак» я отучился в King’s College London.

В стране также совсем недавно появился Совет молодых ученых при МОН РК, у нас есть и Фонд науки. Радует, что правительство ведет открытый диалог с сообществом ученых.

Поэтому министерству нельзя давать отдыха, нужно всеми силами продолжать рушить иерархию и давать голос науке.

Важность семинаров
для математики

Ардак: Редко бывает, что человек приходит, без всякой помощи выучивает и доказывает какие-то теоремы. В нынешнее время все работают в коллаборации. Нужны люди, которые покажут, как правильно. Один из путей — семинары. Чтобы прививать интерес к науке и развивать эту сферу, мы с вами должны, во-первых, верить в нашу науку, во-вторых, понимать важность семинаров и участвовать в них.

Дурвудхан: C 1973 года в МГУ каждый четверг в 15:00 на регулярной основе проводятся семинары. Точно так же и в Казахстане. На таких семинарах обсуждаются идеи и все, что связано с математикой — дебаты, вопросы, новости. В абсолютно свободном формате: не так, что пришел в три и ушел в четыре, а до последнего, пока не ответят на все вопросы и не решат все проблемы.

Мы могли выходить с семинаров заплаканными, злыми, счастливыми, по-новому образованными, уставшими, энергичными.

О математическом центре междисциплинарных исследований

Ардак: В наше время важно коллективное мнение. Наука не развивается сама по себе. Если был какой-то научный прогресс за последние годы, это из-за междисциплинарных исследований. С этой идеей мы скоро откроем новый математический центр в Назарбаев университете. Надеемся, что он задаст какой-то импульс развитию не только математики, а науки страны в целом.

Междисциплинарные исследования — объединение двух или более академических дисциплин в один вид деятельности.

Сами часто ездим и навещаем наших коллег по всему миру в их центрах. Поэтому могу сказать, что условий, которые есть у математиков в Казахстане, — более, чем достаточно. Главное, чтобы было желание. Хотели бы видеть молодежь, которая будет заниматься этим продвижением и исследованиями вместе с нами.

О математической биологии

Ардак: Моей базой являются динамические системы и дифференциальные уравнения. Если посмотреть на механические или биологические процессы, все, что меняется со временем — динамика. Используя дифференциальные уравнения, мы можем строить самые близкие предположения, хоть и не стопроцентные.

Так мы и делаем: говорим студентам «вы знаете линейные уравнения и дифференциальные уравнения, а теперь давайте посмотрим, где вы эти знания можете применить».

Математическая биология — новый курс, который я ввел пару лет назад. На Западе эта сфера давно развита. Здесь мы используем математические методы, чтобы понять биологию.

Например, в 2001 году в Англии была Эпидемия Ящура среди коров. Чтобы понять, как бороться с этим экономически, они использовали математическую модель. Поделили популяцию на три части: на тех, кто еще может заболеть, кто уже инфицирован и кто уже вылечен. Премьер-министру Блэру ученые-математики таким путем объяснили, почему выгодно взять коров в карантин и убить, чем лечить. Примерно этим математическая биология и занимается.

О гранте Asian Universities Alliance

Ардак с профессором Fathalla Ali Rihan, UAEU

Ардак: В Альянс Азиатских университетов входят топовые университеты таких стран, как Таиланд, Гонконг, Саудовская Аравия, Сингапур и других. Когда Назарбаев Университет вошел в альянс, наш провост сказал: “We are walking with our big brothers and sisters” («Мы идем в ногу вместе с нашими большими сестрами и братьями»).

Чтобы мотивировать коллаборацию между учеными, от альянса выделялись гранты. Я и Дурвудхан подавали на него и выиграли. Я поехал в Университет Объединенных Арабских Эмиратов, а Дурвудхан в Пекинский Университет. Моя цель — исследования математической биологии и установка связи между нашими университетами.

Думаю, у Альянса большое будущее, и, возможно, он станет Азиатской Лигой Плюща.

Читайте также: 

Молодой казахстанский математик Дурвудхан Сураган получил международную премию The Ferran Sunyer i Balaguer Prize

Молодые учёные Казахстана: программист-математик Тимур Рыспеков о big data, криптовалютах и марсоходах