В ночь с 25 на 26 апреля 1986 года, близ города Припять, произошла авария на Чернобыльской АЭС. Радиоактивное облако подвергло загрязнению территорию нескольких союзных республик — Украины, Беларуси и России.


По данным различных агентств, в ликвидации аварии участвовали от 600 000 до 1 млн людей, в их числе были казахстанцы. Многие впоследствии получили ряд проблем со здоровьем: лучевую болезнь, рак щитовидной железы, лейкоз и сердечно-сосудистые заболевания.

В 1999 году создана организация, объединившая казахстанцев, пострадавших от локальных войн и атомной энергетики. Валерий Перминов, заместитель председателя «Союза Ветеранов Чернобыля», рассказал про аварию 1986 года, риски облучения и проблемы ликвидаторов атомного бедствия.

«Я понимал, куда еду, но это была безвыходная ситуация»

В 1986 году я жил в Алматы и работал в энергохимзащите. Мы отвечали за все энергообъекты в Центральной Азии, но подчинялись Москве, откуда и пришел приказ о направлении на Чернобыльскую АЭС в августе этого же года.

Из Казахстана были отправлены около 75 000 человек, многие сокращают эту цифру вдвое по той причине, что 32 000 из них были направлены военкоматом. В этом участвовали водители, крановщики, химики, энергетики и другие специалисты, но их не учитывают при подсчете. Масштабы катастрофы, конечно, никто и представить не мог, но я знал, что такое радиация еще со времен службы и уже получал дозу облучения.

Я прибыл в Чернобыль на два месяца в качестве инженера и у меня в подчинении были бригады с Алматы, Уфы и Москвы. Нас поселили в судоремонтный завод, для нас провели планерку, объяснили про меры безопасности, составили план действий, и со следующего дня мы уже приступили к работе — ремонту оборудования. Тогда город был уже полностью эвакуирован, дома оставались пустыми, мебель нетронутой, а природа невероятно красивой, вот только хвойный лес своим рыжим цветом напоминал о радиации.

Фото: Блог Максима Мировича 

«Нет выстрелов, нет взрывов, а опасность — повсюду»

График такой: с утра едем на станцию, надеваем спецодежду, работаем, после чего принимаем душ с дезактивирующими растворами. Дальше на «грязных» автобусах мы добираемся до деревни Копачи, оттуда пересаживаемся в чистые автобусы, обедаем и снова на станцию. После рабочего дня надо снова помыться и измерить уровень радиации. Мы могли работать по 20 минут в день по инструкции, но это был наш долг, поэтому проводили на станции весь день.

Никаких лекарств не выдавали, только 100 грамм водки и плитку шоколада. Небольшое количество водки дает защиту и выводит из крови радиацию, а шоколад повышает гемоглобин. Если выпьешь больше, то будет только хуже. Некоторые бегали за самогоном в деревни, пили, ели яблоки и груши с деревьев, а потом их увозили, потому что начиналась бесконечная рвота, кишки выходили наружу, глаза распухали.

Прибор КРБГ показывал, что на одеялах и шторах доза радиации во многом превышала норму. В дождливые дни мы все время передвигали раскладушки, чтобы на нас не попадали капли.

И даже в то время, когда по телевизору передавали, что АЭС больше не дает выбросов и все устранено, каждые 18 часов прилетал самолет и сбрасывал дезактивирующие вещества, которые позволяли радиоактивному облаку не распространиться по территории.
 

«Чернобыль — место разбитых судеб и надежд»

Из 75 тысяч казахстанцев, направленных на ликвидацию аварии, только 8,5 тысяч человек остались на родине. Какая-то часть уехала после распада СССР, а большинство пришлось похоронить. В прошлом году потерял нескольких друзей-чернобыльцев.

У нас нет институтов, подробно изучающих облучение, ведь от одной болезни всегда развивается другая, даже если симптомы проявились не сразу. Впервые ощутил последствия через 10 лет, когда у меня началось головокружение, бессонница и боли в суставах. Пособия выделяются, но на них сложно содержать семью — 79 тысяч в месяц для инвалидов 3 группы.

По закону №2247, дети чернобыльцев, афганцев, семипалатинцев тоже должны получать пособия, но никто этим не занимается.

«Получишь инвалидность, не будешь работать»

Ни одной компании невыгоден сотрудник с удлиненным отпуском, поэтому многие в то время не брали группу инвалидности, а сейчас заработали кучу болезней и не знают, что с этим делать.

Да и тем, у кого подтверждена инвалидность, чаще всего не удается посетить госпиталь, потому что мест не хватает. Раньше мы были прикреплены к верхнему госпиталю ИОВ в Тау-Самале, но после урагана 2010 года он был частично разрушен. Все эти годы обещали его восстановить, но ничего так и не было реконструировано. Сейчас его полностью разграбили, выбили стекла, унесли мебель, а часть земли продали.

На сегодняшний день ветераны Великой Отечественной войны, афганцы, семипалатинцы и чернобыльцы обслуживаются в Республиканском клиническом госпитале для инвалидов, но он рассчитан на 90 коек и 2,5 тысячи посетителей, когда же контингент насчитывает 8 тысяч человек по городу. Записаться заранее на больничный отпуск невозможно, потому что нет согласованности и свободных мест.

Мы неоднократно писали правительству, но вопрос так и остается нерешенным. Последний раз выделили 126 млн на строительство, но из-за тендерной системы, одна организация сократила расходы на 40%, и проект снова остановили.

«Я никогда не стану собирать взносы от общественности»

«Союз Ветеранов Чернобыля» существует на свои средства, до этого 6 лет подряд мы арендовали офис и платили за него самостоятельно, но сейчас такой возможности нет. Не хочу открывать сборы, потому что за каждую копейку нужно будет отчитываться и тратить на это большое количество времени, а сейчас и с госпиталем проблем достаточно.

Мы организовываем дни памяти, мероприятия, приуроченные к праздникам, поздравляем ветеранов и врачей, поддерживаем связь со школами и институтами, чтобы подрастающее поколение было осведомлено о том, насколько опасной может быть радиация.

«Туризм в Чернобыле — это табу»

Если кто-то хочет узнать о катастрофе, то пусть почитает статьи, посмотрит документальные фильмы, телевизионные передачи и сериалы, но не едет туда. Несмотря на то что над энергоблоком поставили саркофаг, блокирующий радиоактивные выбросы, распад радиации очень длительный, он может занять от 100 до 1000 лет.

А ведь молодежь едет туда и берет на память брелоки, камни и мелкие вещи. Таскают их с собой везде, получая облучение. А через несолько лет у них обнаруживают множество болезней вплоть до лейкемии. Кому нужно это путешествие, если оно лишает жизни?

В Японии, с их уровнем медицины, до сих пор радиация отражается на современном поколении. Так и Чернобыль еще не один десяток лет будет напоминать о себе.

«Мы не знаем всей правды»

Прошло больше 30 лет с катастрофы, а люди до сих пор ищут виновных. Многие сведения, например, о человеческих потерях, остаются до сих пор нераскрытыми. Легко найти козла отпущения, будь он строителем, инженером или руководителем.

Виноват человеческий фактор и больше ничего. Время все расставит по своим местам.