Книга о трех поколениях казахских женщин, которая вышла на испаноязычный рынок: интервью с Марией Омар
Редакция Steppe поговорила с писательницей и журналисткой Марией Омар — автором книг «Мед и немного полыни» и «Румия», вошедших в топ-10 самых читаемых казахстанских книг в сервисе Яндекс Книги за 2025 год. Более 17 лет она работала журналистом в Оренбурге и Актобе, стала финалисткой литературной премии Qalamdas, а на начало 2026 года суммарная аудитория ее книг составляет около 40 тысяч читателей.
Семейная сага «Мед и немного полыни» стала бестселлером в Казахстане, в 2026 году также вышла ее казахская версия «Ақбалжан» в переводе Назгүл Қожабек. В интервью Мария Омар рассказывает, как семейная память становится литературой и почему главным словом ее книги остается свобода.
Когда вы только начинали писать эту историю, для кого она была написана? Изменилось ли это ощущение после успеха книги?
— Идея пришла мне очень давно, когда я только начала работать журналисткой. Узнав историю моей Ақбалжан әже, я подумала: «было бы классно об этом написать». Эта мысль время от времени возвращалась, но всегда находились другие дела.
В 2020 году, во время пандемии, когда умер мой папа. Я многое переосмыслила. Тогда я поняла, что нельзя откладывать важное, потому что мы не знаем, что будет завтра. Для меня было важно оставить память о близких, в первую очередь для своих детей.
Но когда я стала делиться отрывками в Фейсбук и получила отклики, я поняла, что эта история важна не только для моей семьи. Тогда я начала дорабатывать ее уже как книгу.
В книге показаны несколько поколений женщин. Чем современные казахстанки отличаются от своих матерей и бабушек, а в чем остаются похожими?
— В отличие от наших бабушек, у нас есть практически все: еда, образование, возможность работать, путешествовать, выбирать партнера. Возможно, мы меньше это ценим, потому что для них даже выбросить кусок хлеба было немыслимо.
Я не представляю, как они пережили голод, потери, тяжелый труд и при этом сохранили силу. Сегодня мы часто тревожимся из-за мелочей, позволяя себе эмоции, которые они не могли выражать.
Но нас объединяет гибкость и целеустремленность. Просто цели разные: у них — выжить, у нас самореализация. И при этом нам по-прежнему нужно совмещать это с заботой о семье.
Может ли семейная память рассказать о стране больше, чем учебники истории?
— Читая художественную книгу, мы включаем эмоции. А если история основана на реальных событиях, она может активировать и личную память.
Если таких книг и фильмов будет больше, мы сможем сложить более живую картину истории ту, которая заставляет думать и чувствовать.
Конечно, семейные истории субъективны. Но и официальная история тоже может меняться. Поэтому важно, чтобы существовало как можно больше разных источников — художественных, документальных, исследовательских.
Были ли отклики читателей, которые вас особенно поразили?
— Да, я очень люблю такие истории. Одна читательница написала, что после книги помирилась с мамой после многолетней ссоры. Другая — что, будучи в разводе с двумя детьми, поняла, что она справится, как и героиня книги.
Была история бабушки-фронтовички, которая скрывала свои награды, потому что ей сказали, что иначе она не выйдет замуж. И только в старости ей пришлось доказывать свое участие в войне, чтобы получить пенсию.
Это напомнило мне «У войны не женское лицо» Светланы Алексиевич. Оказывается, такие истории были и у нас.
Почему сегодня женщины все чаще ищут ответы через истории своих матерей и бабушек?
— Сегодня активно изучается влияние рода и трансгенерационных сценариев. Наши ценности, страхи, реакции часто формируются опытом предыдущих поколений.
Например, бабушки, пережившие потери, иногда «отключали» эмоции, чтобы выжить. Любовь заменялась заботой. И этот способ передавался дальше.
Но сегодня у нас есть возможность это осознавать — через книги, терапию, саморефлексию. И менять то, что нам не подходит.
Книга переведена на испанский язык. Вас удивило, что ее поняли за рубежом?
— Честно говоря, я волновалась. Но оказалось, что читателей в Испании и других странах особенно трогает то, что через судьбу одной женщины раскрываются большие исторические события.
Я хотела познакомить зарубежного читателя с историей простой казахской женщины. И при этом показать универсальные чувства, как любовь, страх, выбор. И судя по отзывам, переводчику удалось сохранить дух текста.
Если бы нужно было оставить одну мысль после книги, что бы это было?
— Свобода выбора. Для меня это ключевая ценность, как и для моей Ақбалжан әже.
Почему сегодня все больше женщин пишут о личном опыте?
— Общество меняется. Сейчас стало больше пространства для того, чтобы говорить о личном — даже о сложном и неудобном. Такие истории помогают людям чувствовать, что они не одни. И дают поддержку — через опыт других.
Не было ли страха сравнений с первой книгой?
— Да, был. Моя вторая книга «Румия» отличается по стилю и подходу. И ее действительно сравнивают с первой. Но у нее больше свободы, потому что она не основана на реальных событиях. Это позволило глубже работать с психологией героев.
Если бы Ақбалжан әже прочитала книгу, что бы ее удивило?
— Наверное, то, что ее историю читают в разных странах и обсуждают в книжных клубах. И что ею восхищаются современные девушки.
Готова ли казахстанская литература к тому, чтобы женский опыт стал частью общего дискурса?
— Да, такая тенденция уже есть. Женщины пишут в разных жанрах и поднимают важные темы — от идентичности до экологии. Хотя иногда все еще звучат обесценивающие комментарии, хочется верить, что это постепенно меняется.
Почему сегодня все больше женщин рассказывают личные истории?
— Потому что это создает пространство поддержки. Мы видим, что не одни, и что можно быть разными, неидеальными, живыми.
