Как казахстанка оказалась в LAIKA Studios и почему мечтает рассказать миру историю о Казахстане

Мы поговорили с казахстанкой Алуа Абдикахар, которая сегодня работает в LAIKA Studios — студии, подарившей миру  «Коралина в Стране Кошмаров», «Семейка монстров», «Кубо. Легенда о самурае». Она рассказала о синдроме самозванца, переезде в США, работе над stop-motion-анимацией, будущем ИИ в индустрии и о том, почему однажды мечтает снять историю о Казахстане для мировой аудитории.

Вы выросли в Казахстане, а сейчас работаете в LAIKA Studios — насколько вам кажется, что ваш взгляд на мир и визуальный вкус сформировались именно в Казахстане? 

— Думаю, да. Среда, в которой ты растешь, неизбежно влияет на то, как ты видишь мир и что тебе кажется красивым и важным. Мне кажется, Казахстан сформировал во мне любовь к атмосферности, вниманию к деталям и более спокойным, эмоциональным историям. Это не всегда что-то очевидное, но я замечаю, что именно такие вещи меня особенно привлекают в работе и вдохновляют при создании визуальных образов.

Когда вы поступали в New York Film Academy, был ли у вас момент, когда казалось, что эта сфера не подходит вам? Как вы вообще психологически проходили этот переход из Казахстана в американскую кино- и анимационную среду?

— Да, когда я поступила в New York Film Academy, у меня было ощущение, что я как будто «не из этой индустрии». Мой бэкграунд был больше связан с точными науками, и мне казалось, что я недостаточно креативна для такой среды.

Если честно, это чувство еще долго меня не отпускало. Даже когда меня приняли в LAIKA, синдром самозванца все еще был рядом. Переход из Казахстана в американскую индустрию оказался для меня не только профессиональным, но и очень личным, психологическим опытом.

Со временем мне помогло то, что я начала больше учиться, задавать вопросы и не бояться признавать, что чего-то не знаю. Огромную роль сыграли и мои менторы — они поддерживали меня не только профессионально, но и по-человечески.

Особенно важно это было потому, что я была единственным иностранцем в своей команде, а сама работа в LAIKA стала моей первой корпоративной работой в США. Именно благодаря этому опыту я постепенно поняла, что в индустрии нет какого-то одного правильного пути и что мой собственный опыт тоже может быть ценным.

Многие до сих пор воспринимают анимацию как что-то «детское». Почему, как вам кажется, именно анимация иногда способна рассказать более взрослые и глубокие истории, чем обычное кино?

— Мне кажется, у анимации есть особая свобода. Через визуальный мир, стилизацию, персонажей, свет и окружение можно передавать очень тонкие эмоции и состояния так, как это иногда сложно сделать в игровом кино.

Анимация позволяет создавать вещи, которые невозможно полностью воссоздать в реальной жизни. Она может буквально визуализировать внутренний мир человека — его страхи, одиночество, тревогу или воспоминания. При этом зритель воспринимает все это не только рационально, но и эмоционально.

Поэтому мне кажется, что анимация совсем не обязательно детский формат. Наоборот, иногда именно через нее можно очень деликатно и глубоко говорить о сложных темах. Просто язык у нее другой — более образный, символический и эмоциональный.

Что вас больше всего удивило внутри большой студийной системы?

— Наверное, больше всего меня удивило то, насколько stop-motion-анимация — это кропотливый и почти ювелирный процесс. Теоретически я понимала это и раньше, но когда оказалась внутри студии и увидела, как создавались Coraline или The Boxtrolls, была по-настоящему поражена масштабом работы и количеством деталей.

Мне кажется, многие даже не представляют, сколько людей и отдельных процессов стоят за несколькими секундами экранного времени. Например, в LAIKA существует целый отдел Puppet Hospital. Туда отправляют кукол после съемок, если во время анимации что-то повредилось или износилось.

Есть и отдельные команды, которые занимаются исключительно одеждой персонажей: подбором тканей, текстур и тем, как материал будет двигаться в кадре. И таких очень узкоспециализированных, но важных департаментов в студии множество.

Когда зритель смотрит готовый фильм, он видит цельную историю. Но за каждым кадром стоят огромный объем ручной работы, терпение и внимание к мельчайшим деталям.

В индустрии сейчас все быстрее развивается ИИ и автоматизация. Как это ощущается внутри анимации: как угроза, как инструмент или как что-то, что никогда не заменит человеческое чувство и стиль?

— Если честно, стремительное развитие ИИ иногда действительно вызывает тревогу. Но при этом мне все-таки кажется, что полностью заменить человеческий труд и восприятие он не сможет.

Скорее, я вижу ИИ как инструмент, который способен упростить и ускорить некоторые процессы. Например, в LAIKA его в основном используют с технической стороны — в программировании или инженерных задачах. Но в художественной части, где рождаются идеи, стиль, атмосфера и эмоциональная составляющая проекта, все по-прежнему строится вокруг людей.

Мне кажется, зритель всегда чувствует, когда в работе есть человеческое переживание, внимание к деталям и искренность. Именно это пока остается тем, что невозможно автоматизировать.

Бывали ли у вас моменты творческого выгорания или ощущения, что вы потеряли уверенность в себе? Как вы возвращали себе чувство, что вы действительно на своем месте?

— Конечно, такие моменты были. Мне кажется, в творческой сфере это почти неизбежно, особенно когда ты многого требуешь от себя. В такие периоды я стараюсь немного замедлиться и заново понять свои цели — действительно ли я двигаюсь туда, куда хочу.

Иногда важно просто дать себе паузу и ненадолго переключиться на что-то другое. У меня часто бывает так: я отхожу от работы, занимаюсь другими вещами, отдыхаю, а через какое-то время начинаю скучать по самому процессу. И тогда понимаю, что это действительно мое.

Мне кажется, в такие моменты не всегда нужно менять мечту. Иногда достаточно изменить подход к ней, свой ритм или отношение к себе. Быть к себе чуть мягче и позволить себе двигаться вперед без постоянного давления.

Как вам кажется, почему из Центральной Азии все еще так мало людей в глобальной кино- и анимационной индустрии? Это вопрос возможностей, уверенности, отсутствия информации — или чего-то еще?

— Думаю, одна из главных причин — недостаток информации и доступности самой индустрии. Когда я только начинала, я совершенно не понимала, у кого спрашивать совета, куда двигаться и как вообще устроен этот путь. Просто не было понятных ресурсов или людей вокруг, которые уже работали бы в этой сфере.

Мне кажется, в Центральной Азии об анимации до сих пор не так часто говорят как о реальной профессии или международной карьере. Кроме того, большую роль играет отсутствие среды и сообщества. Когда ты не видишь людей, похожих на себя, в индустрии, сложнее поверить, что ты тоже можешь туда попасть.

Но сейчас ситуация постепенно меняется. Появляется больше информации, онлайн-образования и возможностей напрямую общаться с профессионалами из индустрии. Мне кажется, со временем мы будем видеть все больше талантливых специалистов из Центральной Азии в мировом кино и анимации.

Если представить, что вам дают полный творческий контроль над собственным проектом, какую историю вам хотелось бы рассказать миру? 

— Мне бы очень хотелось однажды рассказать историю, связанную с Казахстаном, и показать ее мировой аудитории. Мне кажется, в нашей культуре, традициях, образах и самом ощущении страны заложен огромный визуальный и эмоциональный потенциал для кино и анимации.

Если честно, мне бывает немного обидно, когда люди за рубежом не знают, где находится Казахстан или почти ничего о нас не слышали. Наверное, именно поэтому мне особенно хочется рассказывать через свои фильмы о том, кто такие казахи, какая у нас история, культура и атмосфера.

При этом мне хотелось бы делать это не в формате объяснения или экскурсии. Гораздо интереснее рассказывать живые, эмоциональные истории, через которые зрители смогут почувствовать связь с героями и уже через них открыть для себя Казахстан.

Есть ли у вас ощущение, что людям из небольших городов приходится мечтать «тише», потому что вокруг редко видишь примеры того, что такие карьеры вообще возможны? В какой момент вы сама позволила себе мыслить масштабно?

— Да, мне кажется, такое ощущение действительно существует. Когда ты растешь в небольшом городе, очень многое зависит от того, что ты видишь вокруг. Если рядом нет людей из кино, анимации или креативной индустрии, такие мечты начинают казаться чем-то слишком далеким и недостижимым.

Но даже если рядом нет нужной среды, сегодня ее можно хотя бы частично создать для себя самостоятельно. Через информацию, которую ты потребляешь, людей, за которыми следишь, фильмы, которые смотришь, и знания, которые получаешь. Все это постепенно влияет на мышление и на то, каким ты видишь свое будущее.

Для меня это тоже произошло не в один момент. Чем больше я училась, общалась с людьми из индустрии и получала новый опыт, тем больше понимала, что все эти люди тоже обычные люди. И путь в профессию не выглядит таким невозможным, как кажется со стороны. Наверное, именно тогда я впервые по-настоящему позволила себе подумать «а почему бы и нет?»

Вы сейчас работаете в индустрии, о которой многие только мечтают. А что оказалось совсем не таким, как вы представляли раньше?

— Главный миф, который для меня разрушился, — это идея о том, что работа мечты должна приносить вдохновение каждый день и быть идеальной во всем.

На самом деле это все равно работа. Просто работа, которую ты любишь и в которой видишь смысл. Даже в очень творческой индустрии со временем появляется рутина. Иногда большое количество задач, дедлайнов и непрерывный производственный процесс могут немного вытеснять ощущение творчества.

Раньше мне казалось, что работа в анимации — это постоянное вдохновение. Но в реальности это еще и дисциплина, ответственность и очень долгий процесс. Именно поэтому со временем я стала еще больше ценить собственные идеи и личные проекты.

Мне по-прежнему важно создавать что-то свое, экспериментировать и сохранять внутри то чувство творчества, из-за которого я когда-то вообще пришла в эту профессию.