Как Digital Nomad из США нашел дом в Шымкенте 

Редакция STEPPE поговорила с Аланом Салимовым — digital nomad и исследователем в области прикладного машинного обучения, который переехал из США в Шымкент. В интервью он рассказал о жизни в Вирджинии рядом с лабораторией ускорителей частиц, попытках легализоваться в Казахстане, желании уехать обратно и о том, почему в итоге решил остаться.

1. Каким был твой мир до переезда? Где ты вырос и какой была твоя жизнь? В какой момент ты понял, что готов все оставить и уехать из США?

Недалеко от нашего дома в Вирджинии находилась лаборатория ускорителей частиц Jefferson Lab. Мы жили вдвоем с мамой, но в особые дни к нам приходили физики из Ташкента, Москвы, Украины — готовили плов, пили чай. Кроме этого у меня было несколько близких друзей, но рядом не было семьи  — она разбросана по всему миру.

Я занимался проектами в гараже, ходил в бойскауты — учился вязать узлы и ночевать в палатке — встречал двоюродных братьев и сестер, когда они приезжали из Европы. На заднем дворе у нас бегали белки, олени, черепахи, летали орлы. 

Когда я переехал в Сан-Франциско учиться, жизнь изменилась так же, как она меняется у любого ребенка, становящегося взрослым. Для кого-то это одиночество, для меня — просто один из форматов жизни.

В колледже я жил в кооперативе — 50 студентов в одном особняке. Мы сами готовили, убирали дом, устраивали мероприятия для кампуса. Это было интересное и тесное сообщество, но все это оказалось эфемерным.

Я понял, что готов уехать из США, когда осознал: там я всегда буду отшельником. Отчасти из-за воспитания, отчасти из-за самого ритма американской жизни, ты находишь друзей по интересам. Соседи доброжелательны, но рано или поздно все разъезжаются, следуя своим целям. И ты тоже. Это неизбежно. Я уважаю тех, кто боролся за «американскую мечту» — это высокая цель. Но, как и любая мечта, она проживается индивидуально.

2. Почему именно Шымкент? Что ты почувствовал, когда впервые приехал в Казахстан, что действительно тебя тронуло?

Однажды жарким летом я сидел на курпаче в саду под тенью виноградных лоз, которые постелила моя теща. Горячий сухой ветер шуршал листьями и сбивал спелые вишни на землю. Племянница играла на солнце. Жена вышла, сорвала несколько вишен и поделилась со мной. Мое время в Шымкенте состоит из тысяч таких моментов, которые складываются в теплые воспоминания и ностальгию — она появляется быстрее, чем проходит время. Я мало бывал в Астане и Алматы, поэтому не могу говорить о них, но в Шымкенте всегда есть тепло.

3. Для многих самая сложная часть — легализация. Через что вам пришлось пройти с визами и документами? Были ли моменты страха, что все может сорваться?

Месяцами мы старались разобраться во всех этапах процесса: собирали документы, консультировались с разными специалистами и уточняли требования. Информации было много, и иногда она отличалась в деталях, поэтому нам требовалось время, чтобы выстроить четкое понимание дальнейших шагов. Бывали моменты волнения, когда мы не до конца понимали, как правильно двигаться дальше и успеем ли все оформить вовремя.

И только когда мы обратились в Astana Hub, все внезапно сложилось. Мы быстро прошли через бюрократию и получили визу Digital Nomad. Процесс оказался значительно проще, чем ожидалось: уже через 7 рабочих дней было получено ходатайство, а еще через 5 дней оформлена сама виза. Это существенно упростило весь путь легализации. Отдельная благодарность команде Astana Hub и ее представителям — Асету, Магжану и Кайсару — за сопровождение и поддержку на всех этапах.

4. Был ли момент, когда вы всерьез думали вернуться? Что происходило внутри тебя тогда?

Когда появилось требование сдавать экзамен по казахскому языку для получения долгосрочного вида на жительство, нам пришлось внимательнее отнестись к планированию дальнейших шагов. Мы даже начали рассматривать альтернативные сценарии, включая возможное возвращение в США, поскольку не были уверены, как быстро сможем адаптироваться к новым условиям.

Это означало, что нужно собрать наших котов (перелет с двумя кошками — непростая задача), попрощаться с друзьями и родственниками и полностью перестроить жизнь. Как гость этой страны, говорить на казахском — безусловно необходимо. Но когда за короткий срок стараешься максимально погрузиться в изучение языка и одновременно переживаешь, успеешь ли завершить все формальности до окончания визы, это, конечно, становится непростым испытанием и добавляет волнения.

Я не новичок в бюрократической фрустрации, особенно когда речь идет об иммиграции. Но когда проходишь через это лично, появляется чувство обезличивания, которое оставляет неприятный осадок.

И снова благодаря Astana Hub, я почувствовал себя приглашенным и желанным гостем. Я почувствовал, что у меня есть союзник в моем решении жить в Казахстане. И они действительно это подтвердили без лишних сложностей.

5. Как любовь повлияла на твое решение остаться? Стали ли отношения твоей опорой в новой стране?

Разве есть другая причина, по которой мы что-то делаем, кроме любви? Любви к семье, к новизне, к приключениям — они движут нашими решениями гораздо сильнее, чем мы готовы признать. Я люблю своих родственников, своих племянников и племянниц, свою новую семью, которая теперь физически ближе ко мне. Люблю жену и радость, которую она приносит в мою жизнь.

Когда тесть отвозит тещу, чтобы она привезла три сумки с ужином, когда в аэропорту тебя всегда встречает толпа, когда пятеро парней втискиваются в «Ниву» и едут в горы, — все это и есть жизнь в Шымкенте. Я заметил, что обязательство поддерживает сообщество и удерживает его от распада, но любовь здесь — это сама цель сообщества. Люди помогают друг другу, и связь выходит за рамки выгоды. Хотя в худших проявлениях и этого не избежать. Но стремление к идеалу — дело наивное.

6. Какие самые трудные, но ценные уроки ты вынес? Что изменило тебя больше всего?

Я учусь отказываться от стремления найти «относительную истину» в пространстве общения. Как цифровой кочевник и исследователь в области прикладного машинного обучения, я привык думать, что истина контекстуальна: ее можно уточнять, корректировать, адаптировать.

Но через множество взаимодействий я понял: даже это слишком узкая рамка. Часто вещи просто не складываются в стройный синтез. Они остаются большими, неловкими противоречиями, которые никогда не будут разрешены.

Системы и сообщества порой не имеют смысла ни для тех, кто внутри, ни для тех, кто снаружи. Стоит пытаться искать относительную истину — обновлять свой моральный кодекс, разбираться в сложных ситуациях, искать завершенность. Но иногда вещи нужно просто принять такими, какие они есть — как неразрешимую странность, являющуюся частью человеческой жизни.

7. Что изменилось в ощущении себя после того, как вы получили легальный статус и стабильность? Это про безопасность, свободу или что-то глубже?

До стабильности всегда оставался вопрос — не о правильности решения, а о том, не очередное ли это приключение в авантюрной жизни. Теперь наши корни могут по-настоящему пустить ростки. Можно распаковать чемоданы, найти рутину, отдохнуть.

Можно проводить больше времени с друзьями и семьей, строить планы на путешествия по стране летом, купить костюм для многочисленных свадеб и думать о том, как быть полезным сообществу, которое приняло меня с терпением и добротой.

8. Что бы ты сказал человеку, который чувствует себя застрявшим в рутине и боится сделать смелый шаг?

Однажды, живя в Португалии, я пошел пешком от своей съемной квартиры к океану. Я просто хотел увидеть океан — без цели, без плана. Прогулка длилась четыре часа. По дороге я увидел ряды кипарисов, обрамляющих холм; круг капоэйры, в который меня привел звук барабанов, доносящийся с океанским ветром; ресторан на утесе с огромными окнами, изнемогающий от жары и морских волн. Эта прогулка существовала вне времени и рутины. Это было чистое любопытство в движении. В следующий раз я прошел этот путь уже с женой — мы ехали на самокатах, сокращая те участки, которые показались мне несущественными.

Любая рутинная жизнь во многом продиктована необходимостью. Но те части, которые нам подвластны, можно проживать с упрямым и радостным любопытством.