«Для меня бумажные книги — это деталь интерьера. Выбирая книги, я прикидываю, как они будут сочетаться друг с другом и обстановкой в комнате. Я смотрю на цвет, оформление переплета, размер книги и материал. Для в бумажных книг важен именно внешний вид, а не содержание. Не подумайте, я вовсе не пустышка, и читаю книги, но только в электронном варианте. Для бумажных книг у меня есть эстетическая миссия», — говорит офис-менеджер Дина Габидуллина.

На самом деле, история Дины не исключение, так как практика использования книг в качестве деталей интерьера имеет многовековую историю. Но порой книжное накопительство может принимать странные и даже патологические формы. Поэтому мы рассмотрели причины, которые, по нашему мнению, могли повлиять на книжное накопительство, узнали о патологических отклонениях, связанных с привязанностью к книгам, а также поговорили с психологом Анастасией Стеблянко о любви к собирательству книг.

XXI век — много информации и мало времени

Главная причина накопительства книг или откладывания их на потом лежит на поверхности — мы живем в стремительно ускоряющемся веке и очень редко позволяем себе удовольствие остановиться и расслабиться. Мы покупаем подписки на книжные рассылки от New Yorker и обещаем себе, что непременно прочитаем лауреатов Нобелевской и Пулитцеровской премии. Стопки книг копятся, мы успокаиваем себя, что скоро возьмем отпуск и в нем обязательно прочитаем все книги. Но в большинстве случаев этого не происходит.

«Мне нужен покой и тишина. Мне хочется налопаться углеводов и не думать об этом. Книжку почитать. Не журнал, а нормальную книжку. Я покупаю книги, но успеваю только рецензии читать», — цитата из фильма «Отпуск по обмену».

кадр из фильма «Отпуск по обмену», netflix.com

Каждый день на нас обрушивается огромный объем информации, как только мы открываем социальные сети или включаем телевизор. Книжные магазины переполнены бестселлерами по тайм-менеджменту, которые мы читаем на бегу и быстро забываем. Чтение книг постепенно превращается из удовольствия в труднодоступную роскошь, а иногда даже в неприятную обязанность, потому что регулярно появляются списки книг, обязательных для прочтения. Например, «10 книг, которые вы обязаны прочитать до 30», «15 лучших книг ХХ века», «30 величайших книг всех времен» и так далее.

Главный посыл подобных списков — вы обязаны прочитать эти книги, хотя на самом деле чтение тем и особенно, что человек сам выбирает, что и когда ему читать. А от чтения «по принуждению» мы не только не получаем никакого эстетического удовольствия, но и крайне редко что-то запоминаем и усваиваем из них. 

«Моя страсть — дорогие издания книг по истории искусств. В большинстве случаев я их не читаю, но не могу удержаться от того, чтобы не купить какую-нибудь книгу, в которой собраны красивые репродукции картин Боттичелли или Магритта. В прошлом году я купила книгу Умберто Эко "История красоты" за 10 или 15 тыс. тенге и до сих пор не дочитала. Я ее перелистывала, любовалась античными скульптурами и архитектурой, но читать ее просто невозможно — слишком занудно и тяжело. Так она и стоит на почетном месте рядом с другими такими же красивыми, но непрочитанными книгами», — призналась менеджер Томирис Кусаинова.

Еще одна причина, по которой мы покупаем книги, которые остаются непрочитанными — их доступность. Не будем в качестве примера приводить XVIII или XIX века, когда романы выходили в определенных литературных журналах частями, а хорошие издания были по карману только состоятельным людям. Но каких нибудь 30-40 лет за переводами зарубежных книг и отечественными новинками действительно выстраивались очереди. Например, роман Стивена Кинга «Мертвая зона» в переводе Олега Васильева и Сергея Таска в 1984 году выходил в трех номерах журнала «Иностранная литература». 

«На "Мертвую зону" выстраивались не просто очереди в библиотеку — это был первый роман, во всяком случае, напечатанный в "Иностранной литературе", который всерьез ксерили, раздавали. И я очень хорошо помню, какими правдами и неправдами мы с матерью доставали этот роман. И действовал он на нас обоих так сильно, что нам довольно долго снились сны на эту тему, и мы вытаскивали друг у друга "Мертвую зону", чтобы как можно быстрее ее дочитать и вернуть», — вспоминал писатель и литературовед Дмитрий Быков.

Сегодня романтика «добывания книг» канула в Лету, потому что благодаря интернету можно купить даже еще недописанные книги — достаточно оплатить предзаказ, и вы получите их одним из первых. Онлайн- и офлайн-магазины, легальные сервисы по покупке книг, и, конечно, пиратские сайты — в них находятся даже самые редкие и старые книги. Отчасти доступность также влияет на то, что мы покупаем книги, но в дальнейшем их не читаем — их приобретение может быть минутным желанием, которое прошло как раз после оплаты покупки.

кадр из фильма «Воровка книг», kino-teatr.ru

Кроме того, на откладывание чтения купленных книг может влиять негативный школьный опыт. К сожалению, урокам литературы в школе, особенно после ввода Единого национального тестирования, уделяется все меньше внимания. Этот предмет все чаще превращается в сухие пересказы прочитанных произведений. Ни о каком разборе, диалоге учителя и ученика, дискуссиях и спорах не может быть и речи — у преподавателей на это просто нет времени. Да и школьная программа по чтению составлена далеко не идеально — до сих пор ведутся споры на тему, зачем школьникам читать сложнейшее «Преступление и наказание» или объемную эпопею «Война и мир». При нетривиальном подходе к презентации этих произведений для учеников можно добиться от них интереса, но снова — как за урок в 45 минут один-два раза в неделю можно изменить отношение школьников к классической литературе? Возможно, министерству образования следует пересмотреть школьную программу по литературе и разбавить ее произведениями современных авторов, чтобы был соответствующий современности контекст. 

«В моей школе литературу преподавали очень-очень скучно. Теория, сухие факты, краткий пересказ произведений, никому не нужные сочинения, которые списывались из изданий типа "250 лучших сочинений по литературе". Все изменилось, когда к нам пришла новая учительница. Ее уроки были просто ошеломительными. Она не тараторила биографию писателей по бумажке, она вызывала нас на разговор, говорила с нами не академическим, а живым языком. Например, объясняя нам важность чувств и ощущений в литературном произведении, она приводила в пример сцены из "Гарри Поттера", чем сразу заслужила наше уважение. Она с такой любовью рассказывала о литературе, что и мы в конце концов поняли, что книги — это что-то особенное и совершенно нам всем необходимое», — поделилась воспоминаниями журналистка Алина Анискина. 

Когда книжное накопительство становится патологией

Иногда страсть к накоплению книг может иметь под собой психологическое отклонение, называемое библиоманией. Термин придумал и ввел врач Манчестерского королевского лазарета Джон Ферриар, написавший одноименную книгу. Вводную стихотворную часть врач посвятил своему другу — книжному коллекционеру Ричарду Хеберу.

«Какие дикие желания, какие неугомонные муки охватывают Несчастного, пережившего книжную болезнь», — писал Джон Ферриар.

Автор The Guardian Лоррейн Берри напомнила читателям, что в XIX веке коллекционирование книг превратилось среди британских джентльменов из обычного явления в навязчивую идею. Дело дошло до того, что библиограф Томас Фрогналл Дибдин написал сатиру на страдающих от книжного накопительства людей под названием «Библиомания или книжное безумие: библиографический роман». По мнению автора книги, библиоманы одержимо искали «первые издания, настоящие издания, книги с черной печатной буквой, большие бумажные копии; неразрезанные книги, края которых не срезаны переплетным инструментом; иллюстрированные копии; уникальные экземпляры в сафьяновом переплете или шелковой подкладке; и копии, напечатанные на пергаменте». В то же время, как утверждает Лоррейн Берри, сам Томас Дибдин страдал от того же недуга, что и герои его книги — он был «одержим физическими аспектами книг», содержанию при этом уделялось гораздо меньше внимания.

При этом, говоря о библиомании, есть опасность перепутать ее с библиофилией. Здесь нам пригодится классификация книговеда Николая Лисовского, процитированная в книге историка книги Михаила Куфаева «Библиофилия и библиомания». Лисовский говорил, что важно различать три типа любителей книг:

  1. Библиофил — «истинный любитель, знаток и ценитель книг не только с их внешней стороны, но и со стороны внутреннего содержания».
  2. Библиоман — «тоже любитель, иногда и знаток книг, но по преимуществу с внешней стороны. В своем коллекционерстве он стремится подобрать книги или имеющие роскошный вид, или представляющие редкость, часто независимо от содержания».
  3. Библиотаф — книголюб, приближающийся в некоторых случаях к библиоману, коллекционирующий часто без особого плана и охраняющий свои книжные богатства до того старательно, что не только не может служить ими другим людям во имя просвещения, но нередко и сам не в состоянии разыскать прочно запрятанных книг. Это сущий могильщик, тип патологический, которому самое уютное место можно было бы рекомендовать в психиатрической лечебнице.

Мы не будем рассматривать последний тип в силу его психопатологии, и остановимся на первых двух, которые и коренятся в стремлении людей собирать книги. Библиофильство и библиомания — очень похожие и близкие явления, но именно книжное накопительство больше присуще, конечно, второму. 

По мнению Куфаева, важно понимать, что библиомания — «порождение не интеллекта, а чувства». Библиоман, по мнению автора, — это книголюб, обладающий «страстным любопытством и болезненным упорством, переходящим в манию в отношении книги и ее накопления в сугубо эгоистических интересах». 

В статье Inlife Healthcare приводятся следующие основные симптомы библиомании:

  • накопление бесполезных книг;
  • непреодолимое желание владеть книгами, хотя они и не прочитываются;
  • сбор множества экземпляров одной и той же книги
  • пристрастие к накоплению книг становится настолько импульсивным, что даже вмешивается в распорядок дня жертвы;
  • беспокойство, депрессия и бесконечные переживания по поводу коллекции;
  • отсутствие интереса к личной жизни или личным отношениям.

кадр из фильма «Забавная мордашка», vokrug.tv

При этом библиоманов нельзя объединять в общую большую группу, так как их цели книжного накопительства отличаются. Михаил Куфаев в своей книге приводит классификацию библиоманов, предложенную французским писателем Полем Лакруа. Согласно ей, библиоманы собирают книги с определенной целью.

Первая группа собирает книги из жажды обладания. Они чувствуют себя счастливыми, «обладая книгами, точно так же, как скупой усматривает все свое благополучие в обладании деньгами».

Вторая группа собирает книги из чувства тщеславия — такой библиоман «собирает сокровища преимущественно напоказ, и в особенности роскошные и редкие издания».

Третья группа собирает книги из чувства зависти — когда библиоман «ищет всего, чего он не имеет, но как только получит, желания его направляются уже по иному пути».

Четвертая группа — это коллекционеры, которые «не щадят ни трудов, ни средств — он имеет, например, 120 различных изданий Петрарки, или несколько тысяч номеров вольтеровских произведений во всех возможных изданиях».

Михаил Куфаев, отмечая доступность и яркую выразительность классификации Лакруа, добавляет, что предложенные им категории — не окончательные и могут перетекать друг в друга. Например, завистливый библиоман может быть и тщеславным, как библиоман-коллекционер может собирать книги из тщеславия. Автор книги вспомнил историю, как один аристократ, организовав светский раут, решил, что ему необходима дома обширная библиотека. Дело в том, что на мероприятие были приглашены высокопоставленные лица, чье мнение было важно для дальнейшей карьеры хозяина раута. Поэтому аристократ просто взял на день книги напрокат из магазина, а после раута вернул. То есть в этом случае в аристократе сыграло тщеславие, но оно не имело никакого отношения к любви к книгам или болезненному книжному накопительству.

Библиоманию, как утверждает автор Inlife Healthcare Мукта Агравал, сегодня лечат теми же препаратами, что и обсессивно-компульсивное расстройство. Медицинские работники назначают такие препараты, как кломипрамин, трициклические антидепрессанты, циталопрам, флувоксамин и так далее. Для эффективного лечения также требуется когнитивно-поведенческая терапия, проведенная опытными психотерапевтами. 

«Как и со всеми другими психологическими расстройствами, с жертвой библиомании нужно обращаться с большой любовью и привязанностью», — заключает Агравал.

Что на это скажет психолог

Анастасия Стеблянко, психолог

Думаю, что копить книги — это как собирать редкие красивые марки или коллекционировать монеты. Поскольку марку прочитать невозможно, то люди ее только хранят определенным образом. От книги же требуется, чтобы ее прочитали, хотя я понимаю, что бывают редкие издания, которые тоже можно коллекционировать. Недавно я разговаривала со своей клиенткой, которая увлекается чтением «Гарри Поттера», и у нее много сборников этих книг от разных издательств. Я спросила, не достаточно ли одного сборника, на что она ответила, что в издательстве «Росмэн» лучше перевод и коллекция книг оформлена очень красиво, в особенных коробочках. Поэтому словосочетание «копить книги» я бы заменила на «коллекционировать». Через коллекционирование у человека закрывается потребность копить что-либо. 

Я вспоминаю советский период и понимаю, что тогда что-то подобное тоже было. Тогда были коллекции «Всемирная литература», когда произведения известных авторов собирались вместе и оформлялись определенным образом. У многих моих родственников была такая коллекция — например, моя бабушка передала ее по наследству своим внукам. 

Может быть, я скажу неожиданную вещь, но сегодня человек читает довольно много — и статьи, и новости, и посты в социальных сетях. 

Раньше не было такого доступа к быстрому чтению и можно было почитать только журнал, газету или книгу. Сегодня доступ к чтению очень легок — достаточно нажатия одной клавиши, и ты уже можешь что-то читать. Поэтому потребность в чтении как в концентрации внимания на буквах хорошо удовлетворена. 

Когда люди покупают книги и не читают их, можно говорить про «быстрый результат». Есть такая иллюзия, что если я купил книгу, курс или лекарство, то уже что-то получил. Поэтому у человека, который покупает книгу, возникает иллюзия, что он приобрел знание, и оно на расстоянии вытянутой руки — стоит на полке, а чтобы найти ответ на вопрос, можно всегда ее открыть и прочесть. Я ставлю знак равенства между курсом и лекарством, так как то же самое происходит, когда клиенты задают мне вопрос: я заплатила за курс, который стоил 300 тысяч, и я никак не могу приступить к его изучению. Здесь отчасти работают маркетинговые ходы, которые давят на боль человека. Например, ты до сих пор одна, поэтому купи книгу, и твое одиночество будет закрыто. 

Получается, что человек покупает не содержимое книги, а средство, которым можно закрыть свою боль. С лекарством происходит то же самое — человек покупает его, и ему кажется, что болезнь уже наполовину вылечена. 

У своих клиентов я встречалась с еще одним интересным феноменом под названием «казаться или быть». Они думали, что если у них дома есть красивая книжная полка с изданиями по бизнесу, психологии и так далее, то они автоматически становятся успешными бизнесменами или психологами. Это создает видимость определенного фасада. Я замечаю, что ярко это стало проявляться с активизацией Instagram и необходимостью примерять на себя определенные оболочки. Поскольку я в профессии больше 12 лет, замечаю, что в последние три года — максимум, пять лет, возникает тенденция казаться успешным, но не быть им на самом деле.


Читайте также: 

Объявлен шорт-лист Букеровской премии

Что почитать: три книги по истории Древнего мира, которые будут интересны и детям, и взрослым

Скрытые смыслы: из чего состоит роман «Гордость и предубеждение»?


Читай нас в  Инстаграм и Телеграм