Третий международный кинофестиваль в Эль-Гуне, не смотря на свою молодость, претендует быть главным фестивалем арабского кино в мире. Рассказывает о кинофестивале председатель жюри НЕТПАК, казахстанский киновед Гульнара Абикеева.


— Вы только что вернулись с египетского кинофестиваля в городе Эль-Гуна. Он совершенно нам не знаком по названию. В чем специфика этого кинофорума?

Я тоже только в этом году узнала про Эль-Гуну. Оказалось, что это курортный городок посреди пустыни, который 30 лет назад начал строить египетский миллионер Самих Савирис, а три года назад его брат Нагуиб Савирис решил проводить в этом городе международный кинофестиваль, построив еще несколько кинотеатров. Можно сказать, что богатые могут себе позволить такие масштабные мероприятия.

Но то, что директором кинофестиваля был приглашен Интишал Ал Тамини, член правления НЕТПАК, сети по продвижению азиатского, вывело фестиваль сразу на высокий уровень. Более того, сегодня Эль-Гуна претендует стать главным кинофестивалем арабского мира.

Члены жюри НЕТПАК Нада Ажари, Ливан/Франция, Хасан Хаддад, Бахрейн и Гульнара Абикеева, Казахстан.

— А какой раньше фестиваль считался главным в этом регионе?

Кинофестиваль в Дубаи. Он был самым крупным и значимым для всего региона Ближнего Востока. Кстати говоря, он шел параллельно с «Евразией», и мы в каком-то смысле пытались с ним конкурировать. Но в 2018 году Дубайский кинофестиваль был отменен в связи с тем, что было решено аккумулировать все средства для проведения в стране ЭКСПО в 2020 году. Весь кинематографический мир был удивлен этим решением — за 14 лет он раскрутился и стал одним из значимых кинофорумов мира и, вдруг, прекратил свое существование. Про себя я подумала: Как хорошо, что «Евразия» сохраняется.

— Что значит «главный кинофестиваль региона»? 

Главный кинофестиваль — тот, где максимально полно и интересно представлено кино региона. Зарубежные гости, журналисты и отборщики приглашаются, чтобы продвигать, делать рекламу, промоушн, прежде всего, своему национальному кино, и, конечно же, региональному. Так составляется и конкурсная программа. Посмотрите, даже в Каннах в конкурсе всегда в обязательном порядке три французские картины, а если считать фильмы, сделанные в копродукции с Францией, то все шесть-семь. 

В конкурсе кинофестиваля в Эль-Гуне было 15 игровых картин, из которых 6 — арабско-африканские, то есть региональные, другие фильмы — из Европы, США, Латинской Америки. Кроме того, каждый вечер в самом большом кинотеатре шли так называемые «гала-показы», сопровождаемые «красными дорожками»: девять ударных показов, на которые собиралось максимальное количество публики. Расскажу о некоторых из них:

Ты умрешь в двадцать лет

Режиссер: Амжад Абу Алала

Суданско-египетская картина, которая в этом году получила в Венеции приз «Львы будущего». Забегая вперед, сразу скажу, что фильм был удостоен Гран-при фестиваля в Эль-Гуна, потому что это действительно необычная, национально-колоритная, яркая картина, в которой противопоставляются традиции прошлого и вызовы современного глобального мира.

Адам

Режиссер: Марьям Тузани

Марокко-Франция. Режиссерский дебют молодой женщины-режиссера был показан в Каннах в программе «Особый взгляд». История двух женщин, помогающих друг другу пройти через сложные жизненные испытания. Кстати говоря, эта картина получила «Приз за режиссуру» на нашем Алматинском кинофестивале, который также прошел в сентябре. В Эль-Гуне фильм был удостоен «Бронзовый звезды».

1982

Режиссер: Олид Муанесс 

Ливанская картина, сделанная в копродукции с США и Норвегией. Фильм, удостоенный приза ФИПРЕССИ, рассказывает о школьниках, которых не могут разобрать по домам родители из-за начала Ливано-Израильской войны в 1982 году.

 Кроме этих картин на гала-показах был представлен первый полнометражный египетский анимационный фильм «Рыцарь и принцесса» режиссеров Башира Эль Дик и Ибрагима Муса, сделанный на уровне голливудских мультфильмов. В его создании принимало участие 250 художников-аниматоров.

Как это не удивительно, была показана картина, сделанная в США — «Американская кожа» режиссера Нэйта Паркера, рассказывающая историю о том, как белым полицейским был убит чернокожий подросток .

Тунисская картина «Мечты Нуры» режиссера Хинде Бусумса, кстати говоря, тоже дебют женщины-режиссера, была отмечена призом за «Лучшую женскую роль».

Одним словом, фестиваль в Эль-Гуне показал мощь нового зарождающего кино Арабского Востока и Африки.

— То есть это не является очевидным?

Конечно, нет.  Ведь участие и призы картин этого региона в крупных кинофестивалях — явление заметное, но разбросанное во времени. Здесь же, в Эль-Гуне, эти достижения собраны вместе и мы, зрители и жюри, увидели все это на экранах, в хорошем качестве. Обратно домой в самолете мы летели с журналистом из «Евроньюс» Фредериком Понсар, который приезжал к нам на одну из «Евразий». Он был в жюри ФИПРЕССИ — федерации кинокритиков, а я в жюри НЕТПАК, и мы обменивались мнения. И вот он сказал, что никак не ожидал увидеть такого сильного арабского кино.

Фотографии с elgounafilmfestival.com

— При наличии таких, как вы говорите, сильных фильмов, разве могла быть программа составлена как-то иначе?

Конечно, да. В этом-то и заключается задача программного директора. Ведь программа фестиваля — это своего рода послание, высказывание. Давайте сравним ее с программой недавно прошедшего у нас Алматинского кинофестиваля. Я попала на первые три дня, внимательно изучила программу, посмотрела, как проходят бизнес-секции. В конкурсе была представлена только одна, скажем так, «казахская картина» — фильм Ким Ки Дука «Растворяться». Но можно подумать, что в Казахстане в этом году не было ни одного достойного фильма, который мог бы участвовать в этом конкурсе.

Однако, в Локарно было представлена картина «Мариям» Шарипы Уразбаевой, сейчас на фестиваль в Риме едет картина «Наш дом» Данияра Саламата, который тоже мог быть показан на Алматинском кинофестивале. Пусть она и прошлогодняя, но в казахстанских фестивалях не участвовала лента Эмира Байгазина «Река», которая получила «Приз за режиссуру» в Венеции. Вот уже три полноценные казахстанские картины могли быть показаны в конкурсе.

Но мне можно возразить и сказать, что фокус Алматинского кинофестиваля был на копродукции. Хорошо. Сколько замечательных копродукций было снято и снимается в этом году:

«Свирепые конокрады» Ерлана Нурмухамбетова открывает кинофестиваль в Бусане — фильм сделан совместно с Японией. «Черный, черный человек» Адильхана Ержанова был показан в Сан-Себастьяне, там участвует французская сторона. Продюсер Алия Увальжанова снимает картину с японцами. И все эти проекты могли быть представлены на бизнес-площадках как примеры удачной копродукции. Вместо этого была представлена работа зарубежных фондов.

Та же «Томирис» Акана Сатаева, на мой взгляд, должна была быть показана на открытии кинофестиваля. Здесь скромность не нужна. Фестиваль призван продвигать свое национальное кино.

— Но в программе Алматинского фестиваля был целый ряд казахстанских коммерческих картин, не так ли?

Вы знаете, мы в Казахстане каждый раз изобретаем свой велосипед. В мире есть совершенно четкое разделение: для коммерческих фильмов существуют кинорынки, для арт-хаусных картин — кинофестивали.  Я лично рада, что призами была отмечена картина «Финансист» Елены Лисасиной и другие ленты, но это странный формат — призы коммерческому кино.

Впрочем, это только второй фестиваль, люди учатся, и, надеюсь, следующие фестивали будут более осмысленными.

— Вы были председателем жюри НЕТПАК в Эль-Гуне. Какому фильму ваше жюри присудило приз?

Наше жюри оценивало фильмы, географически относящиеся только к Азии, поэтому ни суданская, ни марокканская, ни тунисская картины, о которых я упоминала, в наш список не вошли. Более того, у нас были как игровые, так и документальные ленты. Наш приз НЕТПАК мы вручили афганской документальной ленте «Кабул, город на ветру» режиссера Абузара Амини. Это трогательная история о мальчике-подростке, который вынужден заботиться о своих пятилетнем и двухлетнем братьях. Кинематографически она сделана филигранно.