Вспышка коронавируса, возникшая в Китае в начале этого года, быстро распространяется по всему миру. Возможно, мы еще не достигли полного пандемического статуса, согласно Всемирной организации здравоохранения, но мы с каждым днем ​​все ближе и ближе, так как сообщения о новых случаях заражения в других странах поступают каждый день.


По мере роста законных опасений в связи с масштабами кризиса стоит вспомнить еще одну проблему: ксенофобия. История пандемий, как недавно рассказал Vox доцент Колумбийского университета Мерлин Чоукваньюн, связана со вспышками страха и иммиграционной истерии. 

Предприятия, принадлежащие китайцам, по всему мира страдают от паники из-за коронавируса. Как написала Дженни Дж. Чжан в Eater, паника имела «решительно дегуманизирующий эффект, возрождая старые формы расизма и ксенофобии, которые превращают китайцев в нецивилизованных, варварских, “других”, которые несут с собой опасные, заразные заболевания».

И с этой целью Ассоциация азиатско-американских журналистов (AAJA) недавно выступила с призывом к журналистам «обеспечить точное и справедливое изображение азиатов и американцев азиатского происхождения и не допускать разжигания ксенофобии и расизма, которые уже возникли после вспышки».

Подробнее о ксенофобии

Наталья Молина — профессор в Университете Южной Калифорнии. Её исследования посвящены иммиграции, этнической принадлежности и тому, как кризисы в области общественного здравоохранения часто используются для усиления расовых категорий и развития нативистских политических движений.

Шон Иллинг из Vox поговорил с Молиной об истории ксенофобии и общественного здравоохранения, о том, что пандемии — или угроза пандемии — делает с политикой, и о соблазнах несправедливого гонения определенных групп людей. 

— Почему кризис общественного здравоохранения, особенно пандемия, пригоден для эксплуатации расистскими движениями?

Что ж, важно отметить заранее, что мы всегда использовали расу в качестве организационного принципа для определения проблем в экономике, культуре и политической сфере. Когда происходит пандемия или любой другой кризис в области здравоохранения, наши существующие представления о расе естественным образом формируют то, как мы обрабатываем и формируем ситуацию.

Поэтому неудивительно, что наши представления о расе определяют, кого мы считаем носителями заболевания, кого мы считаем более восприимчивым к заболеванию. Мы не можем не видеть эти проблемы сквозь призму расы, потому что почти все в обществе так или иначе обрабатывается через этот объектив.

Мы знаем, что для борьбы с вирусом нужно мыть руки и оставаться дома, когда мы болеем. Но мы склонны уделять меньше внимания этим методам, чем обращать внимание на людей, которые, по нашему мнению, с большей вероятностью будут переносчиками болезней.

В моем собственном кампусе в USC студенты, которые являются американцами азиатского происхождения, но не являются китайцами и не имеют никакого отношения к коронавирусу, с большей вероятностью будут рассматриваться как носители болезней. Люди более склонны тыкать пальцем и держаться подальше от людей, которые выглядят определенным образом, чем заниматься практиками, которые помогут им не заболеть.

— Является ли волна ксенофобии исторической нормой во время эпидемий?

Это происходит каждый раз, потому что наше восприятие все еще искажено нашими социокультурными предубеждениями.

Наши взгляды на расу всегда окрашивали восприятие того, кто в безопасности или кто заражен, или кто, скорее всего, является носителем или распространителем заболевания. Процесс принятия таких решений никогда не был таким объективным, как нам хотелось бы верить.

— Есть ли у нас доказательства того, что осознание вируса активирует ксенофобские настроения у людей? Или эти ассоциации внедрены внешними силами?

Ключевым моментом является то, что когда у нас уже есть негативные представления об определенных группах, когда мы уже думаем об определенных людях как об «опасных», «недостойных» или «посторонних», тогда гораздо более вероятно, что мы будем рассматривать их как носителей болезней.

Вот что я имею в виду, когда говорю, что наши взгляды на расу формируют то, как мы воспринимаем угрозы для общественного здравоохранения.

— Получается, что чем больше эти расовые предрассудки влияют на нашу реакцию на угрозу, подобную вирусу, тем хуже будут последствия для здоровья всех.

Абсолютно. Подумайте об этом следующим образом: если вы боитесь заболеть, а раса является организующим принципом для того, как вы относитесь к заболеванию, тогда вы будете больше беспокоиться о том, куда вы идете и с кем вы, а не о соблюдении стандарта оздоровительных практик.

— Как правительство может уравновесить законные опасения по поводу эпидемии и соблазн преувеличить риски или разжечь истерию в отношении обездоленных людей?

Нам нужно сосредоточиться на поведении и практике, а не на конкретных группах населения. Нужно говорить о географических зонах, но мы не можем сопоставлять болезнь с людьми определенной расы и внешности — это не поможет.