×
×
Выделенный текст:
×

The Steppe - прогрессивный сайт о жизни, работе и увлечениях

«Поэзия выходит из андеграунда»: Молодые поэты о критике, смелости и романтике

«Слог» — сообщество молодых поэтов, развивающих культуру современной поэзии в Алматы. Совместно с устройством для нагревания табака glo™ от British American Tobacco, мы поговорили с представителями «Слога» о начале их творческого пути, внутренних переживаниях и вдохновении.

Зеинди Садулаев, 24 года, архитектор

Моё знакомство с поэзией началось банально — с романтики в школе. Однажды, в канун Нового года, мы собрались с друзьями и говорили о поэзии, некоторые ребята даже прочли свои стихи. Тогда и я решил поделиться своим стихотворением — оно было несерьезным, на философскую тему. Ребята очень удивились тому, что это написал я, сказав: «Ну, слушай, неплохо». Их «неплохо» означало, что у меня всё получается. С тех пор я начал писать.

Писал я на философские темы — обо всём неинтересном. Как-то раз, я организовал литературный вечер в Некафе, где одним из участников был мальчик, который читал социальную сатиру вперемешку с политической. Меня это вдохновило, поэтому с тех пор и отныне я пишу именно в этой области — политическая и социальная сатира.

Говорят, что многие поэты для вдохновения курят сигареты, однако это не так. Меня вдохновляет совершенно иное. Курение — не стимул писать стихотворения, это, скорее, результат чего-то или способ сублимировать.

Меня вдохновляет грусть и злость. Чем реже я пишу стихи, тем лучше у меня всё складывается.

Прежде чем написать стихотворение, я переживаю ситуацию внутри себя. Затем я изливаю все мысли на бумагу, и меня отпускает. Меня быстро выводят из себя социальные проблемы, я могу резко вспылить — у меня это в крови. После написания, я уже не испытываю такой бури эмоций — я высказал то, о чём думаю.

Звучит пафосно, но я пишу для того, чтобы вскрывать гнойники общества. В стихотворениях можно колко и ёмко задеть человека, общество, ситуацию — это получится более едко, если я просто скажу: «вот ты мальчик ******* [дурак]». За такую фразу тебе либо дадут по лицу, либо не отреагируют, но когда ты говоришь её с рифмой, иронично и красиво — в этом есть смысл.

Стихи пишутся для поэта. В этом искусстве главное — не стать заложником своего образа и публики. Я чувствую, что это часто происходит с поэтами, рэперами, актёрами или писателями — люди их торопят, ожидая чего-то своего. Если публике не нравятся мои работы, пусть идут куда подальше — я пишу для себя, в первую очередь.

Наши люди пока не готовы платить за искусство. Они прекрасно всё понимают — поэзию, музыку — но человеку легче заплатить за бухлишко, чем прийти и послушать литературные чтения. Это большая проблема нашего общества.

Я выступаю за то, чтобы искусство было вне элитарности.

Современная поэзия не элитарна. По определению, любая элитарность находится вне запрета — балет или театр, например, элитарны. А то, что находится под запретом уходит в андеграунд, становясь популярным, но ни в коем случае не элитарным. Человек, которому есть, что терять, никогда не придёт на выступление, в котором поносят лидера государства и нынешнюю ситуацию в стране.

Именно поэтому нам (Участникам вечеров поэзии «Слог» — прим.ред.) и запретили выступать в баре Кино — из-за тем, которые мы поднимаем. Однако мы не говорим что-то плохое — мы рассказываем о том, что происходит в нашей стране и в нашем обществе. Если то, о чём мы говорим — плохо, то это точно не наша вина.

Моя мама знает, о чём я читаю. Иногда она меня не понимает, спрашивая, зачем я это делаю. А как по-другому жить?

Я много думал о том, кем я себя позиционирую. Да, я пишу стихи, поэтому, возможно, я — поэт. Принижать собственное достоинство я не собираюсь, но если за определением «поэт» стоит нечто грандиозное — хорошо, я не поэт. Просто уберите пафос с определений, и всё будет нормально.

Я хочу, чтобы мои стихотворения побуждали людей на мысли. Даже больше — мне хочется, чтобы люди, смотря на меня и слушая мои стихи, перестали бояться. Чтобы подумали: «Ведь вышел же чувак, не побоялся написать стихотворение, не побоялся материться и говорить о власти. А чем мы хуже?»

 

Насиба Кучкарова, 26 лет, рекламщик-маркетолог

Начала писать стихи я очень банально — в 16 лет безумно влюбилась. Полюбила же поэзию намного раньше — спасибо маме. В молодости она записывала стихотворения в тетрадку, а я, еще ребенком, любила везде лазить и нашла заветную коллекцию. Меня тогда это очень тронуло, и с тех пор не отпускает.

Стихотворения пишутся эмоцией. Я цепляю в голове эмоцию, которая может появиться совершенно неоткуда, и пытаюсь ее объяснить. Над одним стихотворением можно работать хоть вечность, но я стараюсь этого не делать. Села, написала первое, что пришло в голову, проветрилась, добавила что-то еще. Главное, чтобы произведение передавало заложенный смысл и не выбивалось из ритма в голове. Дальше уже идут редактура, приведение в структуру.

Большинство ребят в «Слоге» выступают на сцене, чтобы поделиться своей молодостью, энергией, их чувства выплескиваются через край. Я же, наоборот, понимаю, что уже прошла этот этап. Я не хочу писать эмоции. Скорее мысль, сюжет. Мои любимые поэты, Евтушенко, Деменьтев, этим и отличаются, что каждое стихотворение у них — это маленький рассказ. Это довольно тяжело, потому что нужно не просто давать быстропроходящий всплеск эмоции, а развивать сюжет.

Я пишу о мужчинах, женском алкоголизме, одиночестве. Женская поэзия, в принципе, отличается от мужской. Бытует мнение, что женской поэзии не существует. На самом деле она есть, просто она другая. Проблема в том, что мужскую поэзию могут воспринимать и мужчины, и женщины, а вот женскую представителям мужского пола понять не так просто.

Когда поэты ведут неприличный образ жизни, пьют и курят, они испытывают большую гамму эмоций, чем человек, живущий стандартной жизнью. Сидя дома, слушая маму и выходя попивать чаёк с друзьями, ты никогда не сможешь испытать тех эмоций, которые пытаются передать настоящие поэты. Нужно себя убить, прежде чем говорить об этом.

Перед тем как выступать перед публикой, я свои произведения никому не показываю. Мне достаточно, если нравится мне самой. Я довольно самокритична. Если написано плохо и не кладется на ритм — я доработаю.

На самом деле неважно, что ты читаешь. Важно, как. Важна подача, риторика, интонация.

Я человек, который пишет стихи, но не поэтесса. Хотя у каждого своя точка зрения, но мне кажется, что поэт живет поэзией, для него это основное занятие, хобби, мысль. Если художник смотрит на мир и видит картины, то поэт видит стихи.

Многие мне говорят, что я заигралась в свободу. Как будто свобода — это игрушка, в которую можно играть.

«Слог» сильно поменял мое отношение к жизни, но в первую очередь - к себе. Нас объединяет желание творить. Хочется осознавать, что в мире есть что-то кроме цифр отчетов. Еще я начала чувствовать себя взрослой. На протяжении нескольких лет мне казалось, что не взрослею. Как будто застряла, затормозила. Именно благодаря «Слогу» я осознала, что мне 26. Я вижу, что мысли 20-22-летних ребят резонируют с моими. Я вижу, что уже пережила эти эмоции и хочу нечто большее. И это прекрасно, потому что странно в 26 чувствовать, как в 22.

«Слог» — это что-то уникальное, новое, классное. Ребята из нового поколения заставляют людей чувствовать, предлагают что-то кроме стандартных вариантов отдыха «кино-книги». В Алматы есть старшее поколение поэтов, Павел Банников, например. Они другие - подпольные, андеграундные, трагичные, местами тяжелые. Мы же более открытые, популярные.

Заметьте, поэзия в Алматы сейчас развивается, как в своё время рэп в России. Сначала это была подпольная культура, а теперь рэперы собирают стадионы. Возможно, и поэзия когда-нибудь соберет Олимпийский.

 

Бахытжан Омирсериков, 23 года, маркетолог

Моё знакомство с поэзией началось в школе — тогда я впервые начал узнавать, что такое рифмы и текста. Одно время даже был рэпером. 

Настоящая поэзия начала проявляться в студенческое время. Триггером для меня оказались любовные переживания — стандарт для всех поэтов, и я не был исключением. Именно они подтолкнули меня выразить свои чувства и эмоции в формате стихотворений.

Мои стихотворения всегда о разном в зависимости от периода, когда я их писал. Я — лирический поэт, не могу писать о суицидах или оппозиции, ведь в душе я романтик. Был период самокопания, но у меня есть и юмористические стишки, которые мы писали с друзьями, сидя на последних партах в университете.

Мне хочется приукрасить этот мир — хотя бы на время надеть розовые очки и посмотреть сквозь них.

Стихи всегда пишутся по-разному. Если есть настроение — я пишу. Мне легче пишется по ночам, когда день закончен, но от него остаётся осадок, который хочется разгрузить. Как у Высоцкого: «Приду и просто смою этот день».

Поэзия мне нужна для того, чтобы выплеснуть все свои эмоции и постараться донести до людей, что они не одиноки. Я не несу свои стихи в массы — нет, я пишу для себя. Иногда я даже стесняюсь говорить, что я поэт. Я — человек, который пишет стихи.

Стихи ведь остаются, а мы когда-нибудь уйдём. И если люди не понимают твоих стихов, то зачем это нужно?

Поэтам вовсе не обязательно курить или употреблять алкоголь, чтобы делать хорошие вещи. Конечно, бывает, что вдохновение приходит за курением, однако его никогда не предугадаешь: оно может прийти среди рабочего дня, ночью, во время завтрака — без разницы. Всё зависит от мыслей — если у тебя есть определённая мысль, ты её раскрываешь один на один с листом бумаги и ручкой. 

Мне безумно нравится выступать со своими стихотворениями — я чувствую кайф и отдачу во время чтений. Выступления — это, в основном, диалог со зрителем. Ты чувствуешь обратную связь от людей, и меня это заряжает. Мы ведь все зависимы от человеческого общения.

В 2016 году я выпустил свой сборник «Первый среди равных», в который входило около тридцати моих произведений. Это был интересный формат для меня, я хотел посмотреть, получится у меня или нет. Получилось. Я не ставил себе цель заработка — я вообще не хочу монетизировать свою поэзию. Я пишу и кайфую, и мне этого достаточно.

Люди в Алматы понимают поэзию, за что им большое спасибо. Взять выступления «Слога» в баре «Кино» — мы собирали настолько полные залы, что стоять было негде. Поэзия жива, люди осознанно тратят свои деньги, чтобы послушать поэзию современников — это круто. Всё происходит так, как и должно быть.

Всех поэтов объединяет открытость и смелость. Немногие могут выйти на аудиторию в несколько десятков, а то и сотен незнакомцев, и открыть свою душу.

Сейчас я работаю маркетологом, и у меня есть большие планы на будущее. Амбиции и карьера составляют половину меня. Другую половину занимает поэзия, ведь это мой способ высказаться. Внутри меня есть чаша, которую нужно периодически высвобождать. Я делаю это с помощью поэзии.

 

Диана Рузиева, 20 лет, графический дизайнер и копирайтер

К поэзии я пришла в очень раннем возрасте – мне было три года, когда я сочинила первое стихотворение. Я начала говорить что-то в рифму, а мама успела записать всё на клочке бумаги. Уже позже, в возрасте девяти лет, меня положили в больницу, и я писала маме стихотворные письма, которые до сих пор огромными коробками лежат дома. Думаю, именно благодаря маме, я поверила в себя и начала писать стихи.

В 18 лет я писала нежно, о хрупком, нерушимом, о незыблемости своей веры. Сейчас, с течением лет, я вижу, что в моей жизни появилась ехидность, боль и лицемерие.

Обычно я пишу ночью, спонтанно, когда под рукой нет ни телефона, ни бумаги. Начинаю придумывать, одна строка ложится на другую – так рождаются идеи, маленькие веточки, которые развиваются в голове. Главное, успеть записать, ведь если пропустишь хоть пять минут, идея может сильно измениться.

Поэзия для меня – это прежде всего диалог с собой, разбор своих или чужих ситуаций.

Я пишу для того, чтобы разобраться в себе. Однажды я написала стихотворение про маму – когда прочла его, она призналась, что я ответила на многие её вопросы. Однако я также хочу помочь окружающим – не для того, чтобы мне сказали «спасибо», но чтобы люди поняли, что кто-то тоже чувствует боль, что они не одни. Людям важно знать, что они не одиноки.

Иногда поэты становятся заложниками своей аудитории. Сейчас такое происходит и со мной – от меня ждут чего-то с огоньком, со страстью. У меня есть стихотворение, в котором несколько раз используется слово «шалашовка» – этот персонаж, родившись у меня в голове, стал добавлять каплю острого перчика в мои стихотворения.

Шалашовка – моё альтер-эго, та я, которой я бы хотела быть. Открытой, развязной, где-то вульгарной и позволяющей себе что угодно.

Практически каждый творческий человек падок на употребление алкоголя или сигарет. Создавая свои шедевры, многие из них находятся в опьянении, и даже могут построить на этом своё творчество. Однако я думаю, что это личное дело каждого — выбирать эту дорогу или нет.

Долгое время, читая свои стихи перед большой аудиторией, я чувствовала страх – дрожала, как осиновый лист и прислушивалась к людям, музыке, окружающему шуму. Сейчас, читая, я чувствую себя свободной. Я понимаю, что больше не скована рамками собственного страха, и это большая личная победа для меня.

Сообщество поэтов в Алматы очень тесное – все мы, так или иначе, друг друга знаем, дружим, общаемся, видимся на мероприятиях. Возможно, оттого, что Алматы сейчас стал более творческим городом, мы все находимся в таком большом коннекте.

«Слог» научил меня любить то, что я делаю. Раньше я думала, что поэзия – это лишь способ самовыражения, однако, благодаря нашим чтениям, я поняла, что моя поэзия может помочь незнакомому человеку даже больше, чем мне самой. Однажды, один очень умный человек, добившийся в поэзии огромных высот, сказал: «Кто я такой, чтобы называть себя поэтом?». Сейчас я, наверное, могу сказать, что я – поэт.

Мы напишем вам о самом важном в The Steppe