Любовь, парящая в воздухе: выставка Марка Шагала «Сотворение света» открывается в Алматы

С 16 октября по 1 декабря в Алматы, в пространстве Oylau Space, открывается выставка «Сотворение света» Марка Шагала — одного из главных художников XX века. Зрители смогут вживую прикоснуться к его особенному миру, где реальность соединяется со сном, а цвет превращается в чистую эмоцию. В рамках этого события STEPPE рассказывает, как мальчик из Витебска покорил Париж, почему Пабло Пикассо считал его уникальным колористом и как Шагал создал свой живописный язык, способный удерживать мир от распада.

Когда Пабло Пикассо в 1950-х спросили, кто из художников понимает цвет по-настоящему, он ответил без паузы: «Когда умрет Матисс, Шагал останется единственным». Это был не комплимент коллеге. Шагал действительно делал с цветом что-то, чего не умел больше никто: он превращал его в эмоцию настолько прямую, что зрители иногда начинали плакать перед его картинами, сами не понимая почему. 

Его невозможно корректно поместить ни в один из главных «-измов» эпохи. Он не кубист, хотя прошел через Париж 1910-х и впитал геометрию Брака и Пикассо. Он не сюрреалист, но Андре Бретон, основатель движения, называл его «единственным художником, который вернул метафору в современную живопись». Он не экспрессионист, только вот немецкие галеристы продвигали его именно как экспрессиониста в 1914-м. Он не примитивист, однако фольклорные образы пронизывают все его творчество.

Шагал — сам по себе. 

Витебск, сельдь и желание стать художником

Мовша Шагал родился 7 июля 1887 года в предместье Витебска, в семье, где отец торговал селедкой, мать держала лавку, а в доме было девять детей. Половина населения Витебска была еврейской. Семья Шагала принадлежала к хасидам — ультраортодоксальному течению иудаизма, в котором изображение людей граничило с богохульством. Рисовать значило нарушать заповедь. Шагал вспоминал, что до шестнадцати лет не видел ни одной настоящей картины. Первую он увидел в витрине лавки и замер, как будто смотрел на что-то из другого мира. Так он и решил стать художником. 

Невесомость и цвет

Шагал разрушил законы физического пространства, не разрушив при этом фигуративность. Кубисты разбирали объект на геометрические плоскости. Абстракционисты избавлялись от объекта вовсе. Шагал пошел третьим путем: он оставил фигуры узнаваемыми: человек, корова, дом, скрипач, но снял с них обязательство подчиняться гравитации и логике. Фигуры парят. Масштаб нарушен намеренно: голова больше дома, рука длиннее улицы. Верх и низ меняются местами.

Это не наивность и не ошибка. Это осознанная система, которую он выстраивал десятилетиями. Пространство у Шагала организовано не по законам физики, а по законам эмоции: то, что важно будет большим, то, что неважно — маленькое или отсутствует вовсе. Это ближе к средневековой иконописи, где размер фигуры определяется ее духовным весом, чем к ренессансной перспективе. Только Шагал переводит этот принцип в личный, психологический регистр.

Следующая особенность художника — это цвета его работ. Для фовистов, например, Матисса, Дерена, Вламинка, цвет был инструментом интенсивности: он должен был бить, кричать, нарушать ожидание. Цвета Шагала обволакивают. Его синий (знаменитый шагаловский синий) не агрессивен. Он насыщен, глубок, почти осязаем, как ткань. Синий у него — это ночь, духовность, воспоминание. Его красный не кричит, а пульсирует, как нечто живое. Красный — страсть, витальность, праздник. Зеленый — природа, укорененность. 

Любовь и воздух

Его летающих влюбленных знают все. В 1909 году Шагал познакомился с Беллой Розенфельд, дочерью одного из богатейших еврейских торговцев города. Белла потом написала об их первой встрече: «Я вдруг почувствовала, будто мы взлетаем. И ты тоже стоял на одной ноге, словно маленькая комната больше не могла тебя вмещать. Ты взмыл к потолку. Твоя голова повернулась ко мне, и ты повернул мою к себе… Мы летели над полями цветов, закрытыми ставнями домами, крышами, дворами, церквями».

Именно это чувство невесомости, которую дает любовь, Шагал рисовал всю жизнь. Влюбленные, летящие над Витебском, как физическое воспоминание о том, как это было. Но за невесомостью этих фигур скрывается и тяжесть. Шагал был евреем в Европе XX века. Это означало: революции, войны, преследования, эмиграция. Его семья погибла в Холокосте. Его родной Витебск был почти полностью уничтожен. В 1944 году в Нью-Йорке внезапно умерла Белла от бактериальной инфекции, в 49 лет.

Его влюбленные летят не потому что им хорошо. Они летят потому что внизу война, бедность, потеря, изгнание. Полет — это единственное место, где их не достать.

Париж, литографии и мастерская Мурло

В 1931 году легендарный парижский арт-дилер Амбруаз Воллар, тот самый, что открыл миру Сезанна и Пикассо, позвонил Шагалу и предложил иллюстрировать Библию. Шагал согласился и немедленно уехал в Палестину, потому что нельзя рисовать пустыню, не видев ее. Сирия, Египет, Иерусалим. Он вернулся с сотнями эскизов и начал работу, которая растянулась на двадцать пять лет. К этому времени он открыл для себя литографию. Это стало его главной техникой позднего периода. Литография требует рисовать на камне или металлической пластине, здесь и сейчас, без возможности исправить. Каждый оттиск — это след руки. Это соответствовало тому, как Шагал думал об искусстве: как о прямом физическом контакте между художником и зрителем.

Он работал в мастерской Фернана Мурло: лучшей литографической мастерской Парижа, через которую прошли Пикассо, Матисс, Миро. Шагал присутствовал лично при каждом важном оттиске: следил за цветом, за интенсивностью синего, за тем, чтобы красный не «кричал».

В 1956 году в парижском художественном издании «Верв» вышли первые 30 литографий к Библии. В 1960-м добавились еще 46. Так возникла серия La Bible — собрание патриархов, пророков, цариц, невест и пастухов, написанная языком цвета, который не спутаешь ни с чьим другим.

Ранее Шагал уже успел покорить столицу Казахстана: с 13 августа по 4 октября 2026 года мультимедийный музей Lumiere Hall презентовал астанинским зрителям в LM KULANSHI ART большую коллекцию оригинальных литографий Марка Шагала из серии La Bible (1956–1960). Теперь эта редкая встреча с художником ждет жителей и гостей Алматы.

Выставка «Марк Шагал. Сотворение света» — документ прожитой жизни человека, который прошел через все изломы XX века, но сохранил редкую способность видеть мир летящим, цветным и упорно сопротивляющимся любой тяжести, напоминая, что искусство способно удерживать мир от распада.