«Комедия» Данте, пересобранная в драме Шнабеля: почему стоит сходить на «Кодекс Данте»
9 июля в казахстанский прокат выходит «Кодекс Данте» — новая драма Джулиана Шнабеля, режиссера фильмов «Скафандр и бабочка», «Перед наступлением ночи» и «Ван Гог. На пороге вечности».
Steppe делится комментарием участника фильма Луиса Канселми и рассказывает, почему «Кодекс Данте» достоин внимания не только как звездный проект, но и как свободная попытка пересобрать «Божественную комедию» в современном киноязыке.
В основе фильма — роман Ника Тошеса In the Hand of Dante. В центре сюжета находится оригинальная рукопись «Божественной комедии», за которой охотятся люди из миров искусства, криминала, веры и денег. Уже в этой завязке Шнабель обозначает главный конфликт фильма: текст Данте существует не как музейный артефакт, а как объект желания, власти и интерпретации.
Главную роль исполнил Оскар Айзек. Он играет сразу двух героев: современного писателя Ника Тошеса и самого Данте Алигьери. Через это двойное присутствие фильм связывает два времени — XIV век и XXI век — и показывает, что история Данте продолжает отражаться в современном мире.
Звездный состав не ограничивается главным героем. Вместе с Айзеком в фильме появились Галь Гадот, Джерард Батлер, Джейсон Момоа, Джон Малкович, Сабрина Импаччиаторе, Луис Канселми и Аль Пачино. Исполнительным продюсером проекта выступил Мартин Скорсезе.
«Кодекс Данте» строится на двух временных линиях. В XXI веке нью-йоркский писатель Ник оказывается втянут в опасную историю вокруг подлинника «Божественной комедии». В другой линии Данте живет в изгнании, сталкивается с потерей, любовью, властью и созданием текста, который позже станет одним из главных произведений европейской культуры.
Шнабель соединяет эти два мира не как параллельные сюжеты, а как одну внутреннюю траекторию. Прошлое и настоящее в фильме не отделены друг от друга жестко: они отражаются, повторяются и будто комментируют друг друга.
Для понимания фильма важно помнить, что «Божественная комедия» состоит из трех частей — «Ад», «Чистилище» и «Рай». Ее движение устроено как путь души через грех, очищение и возможность спасения. Но Шнабель не делает буквальную экранизацию Данте. Он берет структуру пути и переносит ее в мир, где духовный поиск сталкивается с криминалом, деньгами, телесностью и насилием.
Эту же мысль в эксклюзивном комментарии Steppe объяснил Луис Канселми, сыгравший в фильме Лефти и Гвидо Новелло да Полента. По его словам, фильм меньше похож на прямую иллюстрацию Данте и больше — на движение через чистилище.
Большая часть картины, по ощущению Канселми, находится в состоянии limbo — промежуточного пространства, где герой еще не пришел к спасению, но уже проходит испытание. Это не Ад в прямом смысле и не Рай, а территория внутренней проверки, где человек сталкивается с собственными страхами, желаниями и ошибками.
Отвечая на вопрос о насилии в фильме, Канселми связывает его не с прямой отсылкой к Данте, а с земным уровнем истории — миром испытаний, жадности и демонов. В этом смысле насилие у Шнабеля работает не только как часть гангстерской драмы, но и как способ показать реальность, в которой человек постоянно проверяется властью, страхом и соблазном.
Зачем Шнабель объединяет прошлое и настоящее через актеров?
Одно из ключевых решений фильма — дать одним и тем же актерам роли в прошлом и настоящем. Оскар Айзек играет и Ника, и Данте; другие актеры также появляются в разных временных линиях, создавая эффект узнавания и повторения.
Канселми объясняет это тем, что для Шнабеля время не разделено жестко: прошлое и настоящее сосуществуют, отражают друг друга и постоянно пересекаются. Поэтому Ник может быть не просто современным писателем, втянутым в историю рукописи, а продолжением Данте — человеком, который проходит собственный путь через хаос, желание и попытку понять текст.
Эта же логика работает и с любовной линией. Любовь Ника может восприниматься как попытка исправить то, что осталось незамеченным или недосказанным в жизни Данте. Фильм не утверждает это напрямую, но строит между героями эмоциональную и визуальную связь.
Шнабель в целом снимает не о Данте как исторической фигуре и не о «Божественной комедии» как школьном каноне. Его интересует, как великий текст продолжает жить после автора: кто его присваивает, кто пытается продать, кто ищет в нем спасение, а кто — власть.
«Кодекс Данте» соединяет гангстерскую драму, религию, размышление о творчестве и историю любви. Это не пересказ «Божественной комедии» и не попытка аккуратно перенести Данте на экран. Скорее, это фильм о том, как текст XIV века продолжает работать в современном мире — среди криминала, искусства, денег, веры и личной памяти.
Именно поэтому «Кодекс Данте» интересен не только как фильм со звездным кастом, но и как авторская попытка заново прочитать Данте без музейной дистанции. Шнабель показывает «Комедию» не как закрытый канон, а как живой текст, который каждый век пересобирает под свои страхи, желания и представления о спасении.
