Узбекская певица Laylo — о своих корнях, музыке и новом этапе творчества

Узбекская певица Laylo начала создавать музыку во время пандемии, а позже превратила личный поиск себя и семейной истории в альбом Roots. Перед выступлением на STEPPE Fair мы поговорили с ней о том, как она пришла к музыке, почему изучение своих корней стало частью ее творчества, чему ее научил Batyr Lab и что она хочет оставить слушателям после своих выступлений.

Как вы вообще пришли к музыке и в какой момент поняли, что хотите заниматься ей профессионально?

— Все началось в 2020 году, во время пандемии. Я оказалась заперта дома и начала создавать музыку, потому что меня отрезало от привычной жизни и работы. Когда пандемия закончилась, я поняла, что хочу продолжать, потому что чувствовала себя в этом на своем месте. Тогда я решила попробовать превратить любимое дело в полноценную карьеру.

Что обычно вас вдохновляет на создание новых песен?

— Как правило, это проблема, которая беспокоит меня, моих близких или людей вокруг. Я стараюсь создавать искусство на социальные темы, потому что вижу в нем не только творчество, но и форму активизма — способ мягко обратить внимание на важную проблему.

Вы много говорите о своих корнях. Почему вам стало важно рассказать об этом через музыку?

— Я долго чувствовала, что не могу полноценно соединиться с обществом на своей родине, и когда-то мечтала уехать за рубеж. Но со временем решила разобраться в том, кто я есть, без привязки к тому, что мне диктует общество.

Изучая историю своей семьи, я обнаружила, что многие мои предки были очень на меня похожи, просто проявлялись по-своему. Тогда я решила найти собственную форму. Для меня ею стала музыка — она всегда занимала важное место в моей семье. Мне хочется создать новое наследие для своих будущих детей и потомков, к которому они смогут обращаться в моменты, когда будут чувствовать себя потерянными.

Расскажите немного про Roots. С чего началась идея этого проекта?

— Roots начался с моей дебютной песни Home, посвященной экологии родного города. После выхода я получила много критики: мне говорили, что я не соответствую образу патриота и должна говорить и писать на узбекском, чтобы любить свою страну.

Это заставило меня задуматься о собственном происхождении: почему я такая, какая есть, и что меня сформировало? Я начала изучать историю семьи, своих предков и заметила много повторяющихся паттернов.

Каждый из них постепенно превращался в песню. Так я смогла прожить собственный опыт и дать форму чувствам моих предков, которые они не всегда могли выразить. Так появился Roots.

Я верю, что непрожитые эмоции могут передаваться следующим поколениям. Мне хочется освободить от этого груза своих будущих детей и создать для них устойчивый фундамент.

Как участие в Batyr Lab повлияло на вашу музыку и работу над Roots?

— Batyr Lab дал мне три важных вещи.

Первая — понимание того, как монетизировать творчество. До этого я делала все на голом энтузиазме и не понимала, как устойчиво зарабатывать на музыке.

Вторая — коммуникация. Наблюдая за Наргиз Шукеновой и Кариной Саммерсайд, я много поняла о работе с командой и людьми на площадках.

И третья — поддержка. Иногда тебе просто хочется, чтобы кто-то сказал: «Давай, делай» и поверил в тебя. Именно это я получила в Batyr Lab. Думаю, это стало началом нового этапа в моей карьере как самостоятельного артиста.

Как вам кажется, как изменилась ваша музыка за последние несколько лет?

— Мне кажется, у создания музыки и материнства есть много общего. У каждой песни есть своя энергия, а моя задача — дать ей форму и помочь раскрыться.

С каким-то треком я могу месяцами работать над деталями, а другой требует спонтанности и отказа от перфекционизма. Поэтому я не думаю, что моя музыка когда-либо будет конечной. Она постоянно меняется, а я адаптируюсь к тому, что приходит через меня.

Что в современной культуре Ташкента вы считаете своим поколенческим опытом и как это отражается в вашей музыке?

— Думаю, как представительница gen Z, я могу отметить наше небезразличие к тому, что происходит вокруг. Мы много думаем об идентичности, о том, как поступать, во что верить. Мне кажется, смелость нашего поколения и желание во всем разобраться сильно отражаются в моей музыке.

В современной музыке Центральной Азии все чаще появляется интерес к локальной культуре и традиционным инструментам. Как вы относитесь к этому процессу?

— Я в этом вопросе достаточно необъективна, потому что являюсь правнучкой Ризки Раджаби — родного брата Юнуса Раджаби, одного из основоположников узбекского народного звучания. Для меня музыка и народные инструменты — серьезное наследие. Поэтому мне иногда грустно видеть, как инструменты используют просто для создания «восточного вайба».

При этом я не считаю, что народные инструменты должны становиться обязательным элементом музыки из Центральной Азии. Иногда они уместны, иногда нет. В этом и есть свобода артиста: самому решать, какой инструмент и где использовать.

Вы в прошлых интервью упоминали Муножат Юлчиеву как женщину, которая вдохновляла вас в творчестве. Кто еще сформировал ваше представление о том, какой может быть артистка?

— Я думаю, что в каждой женщине живет артистка — независимо от того, делает она из этого карьеру или нет.

Поэтому я бы назвала не знаменитостей, а свою маму, сестер и женщин моего рода. Они были не менее талантливы, чем мужчины, но из-за бытовой нагрузки их творчество часто оставалось где-то между воспитанием детей и другими делами.

Именно они сформировали мое представление о том, какой артисткой я хочу быть. Я чувствую, что во мне много творческого ресурса, который нужно реализовывать масштабно. Для меня это не только личная мечта, но и ответственность за те таланты моего рода, которые многие женщины до меня не могли реализовать.

Какой опыт вы хотели бы создать для аудитории STEPPE Fair? Что вам важно передать слушателям?

— Я хочу дать людям возможность почувствовать себя понятыми и услышанными и создать пространство, где можно позволить себе быть уязвимым. Моя музыка может мягко обратить внимание на что-то важное и при этом помочь человеку почувствовать себя лучше. Я часто вижу, как на моих выступлениях люди плачут — не от боли, а от облегчения.

Мне хочется, чтобы после выступления люди получили заряд и вдохновение добавить в свою жизнь немного осознанности, смысла и искренности.