Зачем Disney переснял «Моану»: STEPPE поговорил с Дуэйном Джонсоном, Кэтрин Лагаʻайа и режиссером Томасом Кайлом
Почти десять лет назад «Моана» познакомила миллионы зрителей с историей девушки, которая впервые покидает родной остров и отправляется через океан, чтобы спасти свой народ. В 2026 году Disney возвращает эту историю на большие экраны — теперь в формате игрового кино. Новая «Моана» сохраняет сюжет, главных героев и музыку анимационного фильма 2016 года, но переносит знакомую историю в реальный мир. В фильме задействованы более 200 актеров из стран и сообществ Тихоокеанского региона, а над культурной составляющей проекта работали специалисты, лингвисты, исследователи и представители разных культур региона.
Роль Мауи вновь исполнил Дуэйн Джонсон, который озвучивал персонажа в оригинальной анимации. Моану сыграла Кэтрин Лагаʻайа — для нее картина стала дебютом в большом кино. Режиссером выступил Томас Кайл, известный по работе над Hamilton и In the Heights.
STEPPE побывал на международном пресс-джанкете фильма и поговорил с командой о том, зачем знакомой истории понадобилась игровая адаптация, как создатели работали с культурным наследием народов Тихого океана, почему даже волосы Мауи стали важной частью дискуссии об аутентичности и как изменились герои после перехода из анимации в игровое кино.
От анимации к игровому кино: как создатели работали с культурой «Моаны»
Одним из ключевых вопросов при создании игровой «Моаны» стало то, как перенести на экран историю, вдохновленную культурами народов Тихого океана, сохранив ее узнаваемость и при этом сделав детали максимально аутентичными. Томас Кайл называет себя в этом процессе «гостем культуры». По словам режиссера, это определило подход к работе еще на раннем этапе производства.
Disney позволил команде привлечь специалистов из разных областей, для которых представленные в фильме культуры являются частью личного опыта. Среди них были сценаристы, музыканты, хореографы и другие участники съемочной группы. Кроме того, при проекте работал отдельный cultural trust — группа экспертов, в которую вошли профессора, лингвисты и мастера традиционной татуировки. Кайл отмечает, что детали фильма проходили проверку этой команды еще до того, как попадали непосредственно к режиссеру.
«Одним из первых наших разговоров было: давайте создадим систему, которая позволит нам быть уверенными, что все, что мы видим на экране, обладает целостностью и аутентичностью».
В этот процесс был вовлечен и Дуэйн Джонсон — не только как исполнитель роли Мауи, но и как один из продюсеров картины. Для Кайла работа с конкретной культурой и универсальность истории не противоречат друг другу. Напротив, именно внимание к деталям, по его мнению, позволяет истории стать понятной зрителям далеко за пределами региона, о котором она рассказывает.
«Когда рассказываешь что-то правдиво и с вниманием к конкретным деталям, оно может выйти за пределы одной культуры и стать универсальным. Именно к этому мы стремились».
Кэтрин Лагаʻайа также связывает переход к игровому кино с большей ответственностью за то, что оказывается на экране. По словам актрисы, анимация предполагает определенную степень стилизации, тогда как появление реальных людей, костюмов, предметов и локаций делает вопрос точности особенно важным.
«В игровом кино мы хотели убедиться, что все выглядит максимально точно и искренне. Последнее, чего хочется, — обидеть или неправильно представить людей, ради которых ты это делаешь».
Лагаʻайа отмечает, что cultural trust следил не только за отдельными визуальными элементами, но и за тем, чтобы команда уважительно относилась к традициям разных культур, представленных в картине. Для самой актрисы этот вопрос имеет и другое измерение — репрезентацию.
Теперь зрители видят Моану не как анимационного персонажа, а как реального человека. Лагаʻайа считает важным, что молодой зритель может узнать на большом экране знакомые черты лица, волосы и другие особенности внешности.
«Нет ничего похожего на ощущение, когда ты видишь человека с лицом, которое напоминает твое, или со знакомой тебе текстурой волос, который с гордостью говорит: «Вот как я выгляжу. Вот откуда я родом. Разве это не прекрасно?»»
По словам актрисы, речь при этом идет не только о зрителях с тихоокеанскими корнями. Она надеется, что идея гордости за собственное происхождение будет понятна представителям разных культур.
«Мы празднуем принадлежность к этой культуре и то, насколько она важна для того, кто мы есть и откуда пришли. Надеемся, это сможет стать универсальным и люди из других культур и других мест тоже смогут сказать, что гордятся тем, откуда они родом».
Почему волосы Мауи оказались важнее, чем кажется
Одной из деталей игровой адаптации, которая вызвала особенно активную реакцию после появления первых кадров, стала внешность Мауи — в частности, волосы Дуэйна Джонсона. Сам актер рассказал на пресс-джанкете, что следит за реакцией аудитории в социальных сетях.
«Я читаю все. Абсолютно все».
Джонсон признает, что понимает удивление зрителей. Его собственный образ давно ассоциируется с бритой головой, тогда как Мауи невозможно представить без длинных объемных волос. На джанкете актер с улыбкой назвал их «суперсилой Мауи».
Однако за этой деталью стоит культурный контекст, который учитывался еще при создании оригинального фильма. Кайл рассказал, что во время работы над анимационной «Моаной» рассматривалась версия Мауи с прической, которая была значительно ближе к реальному образу Джонсона. Cultural trust выступил против такого решения.
«Они сказали: волосы Мауи — это его сила. В волосах Мауи находится его mana».
Мауи связан с полинезийской культурой, поэтому некоторые особенности его образа невозможно было менять исключительно ради внешнего сходства с актером.
При этом команда успела пошутить над будущей реакцией аудитории еще до того, как она появилась. Кайл рассказал, что в фильме есть реплика, в которой Мауи сам обращает внимание на свои «прекрасные волосы». Сцену сняли примерно за полтора года до того, как внешний вид Джонсона начал активно обсуждаться в интернете.
Режиссер сравнивает реакцию на первые кадры фильма со взглядом через замочную скважину: зритель видит небольшую часть проекта, но еще не может увидеть всю картину. Джонсон к подобным обсуждениям относится спокойно.
«Киноманы могут быть очень страстными и категоричными — и имеют на это право. Но фанаты рестлинга, с которыми я имел дело всю жизнь, еще безумнее. Поэтому к тому моменту, когда я пришел в Голливуд, я уже двадцать лет имел дело с подобными реакциями».
Кэтрин Лагаʻайа: как стать новой Моаной после успеха оригинала
Если Дуэйн Джонсон вернулся к персонажу, которого впервые сыграл почти десять лет назад, для Кэтрин Лагаʻайа «Моана» стала первым большим кинопроектом. При этом актрисе досталась героиня, которая уже имела собственную историю и многомиллионную аудиторию. Лагаʻайа признает, что воспринимала это как серьезную ответственность.
«Было много стресса, потому что хочется сохранить максимальную близость к оригинальной версии. Хочется, чтобы это было признанием в любви оригиналу и чтобы мы относились к нему с максимально возможными любовью и благодарностью».
Актриса называет новую картину «любовным письмом» анимационной «Моане» 2016 года и подчеркивает, что именно популярность оригинала сделала возможным появление игровой версии. Одновременно ей было важно найти собственную интерпретацию персонажа.
«Мы привнесли много новых элементов, поэтому я почувствовала, что могу оставить свой отпечаток на героине и сделать ее своей, не разрушая того, чем она была изначально».
Одним из способов найти собственную Моану стало сходство между событиями фильма и тем, что происходило в жизни самой актрисы. Ей пришлось покинуть привычное место, которое она называла домом, отправиться далеко от него и оказаться среди людей, которых она раньше не знала.
«Я отправилась в невероятное путешествие туда, где никогда раньше не была, чтобы встретить людей, которых не знала, и работать с человеком, о котором слышала столько историй, но никогда не думала, что однажды встречу его лично».
Она увидела в этом параллель с Моаной, которая впервые покидает свой остров и оказывается в неизвестном для нее мире.
«Между тем, через что проходила я, и тем, через что проходила Моана, оказалось столько параллелей, что иногда казалось, будто мы один человек в разных вселенных».
Эти ощущения Лагаʻайа использовала в работе над персонажем, перенося собственные эмоции в исполнение роли. Одной из сложностей дебюта для Лагаʻайа стала необходимость научиться самостоятельно оценивать свою работу. Актриса признается, что в начале съемочного процесса постоянно искала подтверждения у окружающих.
«В начале я очень сильно нуждалась во внешнем одобрении. Хочется, чтобы все остальные сказали тебе, что ты хороша, чтобы самой понимать, что ты хороша».
Работа перед камерой только усиливала это ощущение: актер находится внутри сцены и не может сразу увидеть результат со стороны. Поэтому Лагаʻайа ждала реакции оператора, костюмеров, команды по гриму и прическам. За время работы над фильмом это отношение изменилось.
Лагаʻайа говорит, что теперь может самостоятельно определить, насколько хорошо сыграла сцену и сделала ли все, что было в ее силах. Если сравнивать себя сегодня с девушкой, которая проходила прослушивание на роль два-три года назад, одним из главных изменений она называет именно появившуюся внутреннюю уверенность.
«Теперь я знаю, как ощущается хорошая работа. Я могу сама понять, сделала ли что-то хорошо и сделала ли это настолько хорошо, насколько могла».
«Дуэйн стал для меня Мауи»
Одним из главных ориентиров на съемочной площадке для Лагаʻайа оказался Дуэйн Джонсон. Актриса говорит, что до начала проекта знала о нем так же, как ее героиня знает истории о Мауи: это был знаменитый человек, существовавший где-то далеко от ее собственной жизни.
«Дуэйн в каком-то смысле действительно сыграл для меня роль Мауи. Это человек, которого ты знаешь, о котором слышала множество историй, но не думаешь, что когда-нибудь будешь настолько лично с ним взаимодействовать».
Для Лагаʻайа значение имела и самоанская связь Джонсона. Она называет его одним из наиболее узнаваемых представителей тихоокеанских народов в мировой индустрии. Но на площадке у актрисы оказалось сразу несколько наставников. У Джонсона она могла спрашивать о работе над крупными голливудскими проектами и о том, что значит вести за собой фильм такого масштаба. У Аулии Кравальо, которая озвучивала Моану в анимационных фильмах, — о том, что значит быть Моаной и стать одной из диснеевских принцесс.
У Томаса Кайла — о театре, режиссуре и работе с большими проектами.
«Я многому научилась у людей, которые находились рядом со мной. В каком-то смысле они стали моими наставниками», — говорит Лагаʻайа.
Джонсон, в свою очередь, отмечает, что понимал ответственность за молодую партнершу.
«Кэтрин только начинала. Это не было так, будто за ее плечами десять фильмов и я мог просто упасть ей в руки как партнеру и сказать: «Ты меня подхватишь». Я не мог этого сделать. Я должен был быть рядом с ней. Мы должны были быть рядом с ней, потому что это ее первый фильм».
Самой Лагаʻайа особенно запомнился масштаб производства. По ее словам, в финальных титрах картины значатся от двух до трех тысяч человек. Многие из них никогда не встречались друг с другом и даже с исполнителями главных ролей.
Кайл сравнивал процесс создания картины с эстафетой: человек, начинающий работу над фильмом, передает ее следующему, а тот — дальше. Участники, находившиеся в самом начале этой цепочки, могут никогда не встретить тех, кто завершал проект спустя несколько лет.
«Есть люди, которые за весь процесс не встретили ни меня, ни Дуэйна, ни Томми. Но они такая же часть семьи «Моаны», как и люди, чьи лица появляются на постере», — говорит Лагаʻайа.
От The Smashing Machine к Мауи: как Дуэйн Джонсон вернулся к своему герою
Для Дуэйна Джонсона работа над игровой «Моаной» началась практически сразу после одного из самых непривычных проектов в его карьере — биографической спортивной драмы The Smashing Machine.
Джонсон говорит, что эта работа изменила его отношение к собственным актерским возможностям.
«Она изменила мою жизнь во многих отношениях. Как актеру она позволила мне пойти туда, куда раньше я не решался идти». Проблема заключалась в сроках. Между окончанием The Smashing Machine и началом работы Джонсона над «Моаной» прошло всего четыре недели.
Актер отмечает, что после эмоционально тяжелой роли обычно необходимо время, чтобы дистанцироваться от персонажа и восстановиться. В этот раз такой возможности практически не было. Вместо этого ему нужно было переключиться на Мауи — одного из самых энергичных и комедийных героев Disney.
«Мне нужно было сразу выйти на площадку, стать Мауи — этим сгустком радости. Я должен был петь, танцевать: вот он я, поехали. Это было сложно».
К эмоциональной нагрузке добавилась физическая. После съемок The Smashing Machine у Джонсона оставались травмы: была повреждена нога, лодыжка все еще была опухшей, а локоть, по словам актера на момент джанкета, не восстановился полностью. На площадке «Моаны» возникла дополнительная сложность: Мауи большую часть времени находится босиком, а многие сцены снимались на лодке. Джонсон вспоминает, что в этот период особенно важной оказалась поддержка Кайла. Режиссер регулярно подходил к нему между съемками и спрашивал о самочувствии.
Рассказывая об этом на джанкете, актер назвал Кайла не только сильным режиссером, но и очень эмпатичным человеком. Ответ режиссера оказался коротким:
«You’re welcome».
Отсылка к одной из самых известных песен Мауи сразу вызвала реакцию Джонсона. Выяснилось, что у актера и режиссера есть небольшая игра — кто сможет органичнее встроить в разговор название песни из «Моаны».
«У нас есть такая штука: кто сможет использовать больше названий песен», — объяснил Кайл.
Мауи позволил Джонсону обратиться к истории собственной семьи
Несмотря на сложный переход между проектами, возвращение к Мауи оказалось для Джонсона важным еще по одной причине. Актер уже исполнял этого персонажа в анимации, однако впервые сыграть его физически означало иначе выстроить связь с героем.
По словам Джонсона, игровая версия позволила ему обратиться к образу собственного дедушки.
«Играя Мауи впервые в игровом кино, я смог обратиться к тому, к чему раньше не мог, — к моему дедушке. Для меня это было очень значимо».
Эта личная связь, по его словам, в итоге помогла эмоционально перейти от предыдущей тяжелой роли к «Моане».
Лагаʻайа также замечает сходство между актером и персонажем. Особенно оно проявлялось в юморе. Когда ее спросили, кто смешнее — Мауи или Дуэйн Джонсон, актриса выбрала своего партнера.
«Если честно, я бы сказала, что Дуэйн. Он невероятно хорош в импровизации. Поэтому во многих ситуациях, когда мы смотрим на Мауи и смеемся над невероятными и иногда совершенно безумными вещами, которые он говорит, — это Дуэйн».
По ее словам, у Джонсона и Мауи «очень похожая энергия», а личная связь актера с персонажем чувствовалась и во время съемок.
При этом новая актерская глава, которую Джонсон связывает с The Smashing Machine, не означает его отказа от масштабных зрительских проектов.
На джанкете актер рассказал, что следующим начнет работу над Lizard Music, а среди будущих режиссеров, с которыми планирует сотрудничать, упомянул Даррена Аронофски и Мартина Скорсезе. Джонсон добавил, что не рассматривает авторские проекты и большие франшизы как взаимоисключающие направления.
«В моей карьере остается место и для Jumanji, и для «Моаны». Думаю, мы найдем баланс».
Игровая «Моана» выходит спустя почти десять лет после оригинального фильма. Команда не скрывает связи с анимацией и, напротив, постоянно возвращается к ней в разговоре: Лагаʻайа называет новую картину «любовным письмом» оригиналу, Кайл говорит о сохранении культурной точности, заложенной еще при создании первой версии, а Джонсон возвращается к персонажу, которого играет с 2016 года.
Для создателей переход к игровому формату прежде всего дал возможность показать знакомый мир через реальных актеров и представителей культур, которыми вдохновлена история, а также расширить уже существующих персонажей за счет нового актерского опыта.
Именно поэтому в разговорах команды о новой «Моане» рядом с масштабом Disney постоянно появляются гораздо более конкретные вещи: работа cultural trust, значение волос Мауи, дебют молодой актрисы, несколько тысяч человек в титрах и личная связь Джонсона с героем, которого он впервые сыграл почти десять лет назад.
