Что мы потеряем, если продолжим строить города так же? Интервью с Индирой Махметовой

Каждый день города Центральной Азии становятся другими. Они растут, обновляются, сталкиваются с новыми климатическими вызовами, ищут баланс между развитием и сохранением собственной идентичности. Но вместе с изменениями все чаще возникает вопрос: какими должны быть города будущего — и что мы рискуем потерять, если будем думать только о строительстве, а не о качестве жизни?

STEPPE поговорил с основательницей арт-завода «Гидра» и платформы ARCHICA Индирой Махметовой о том, как сегодня меняются города региона, почему участие жителей становится необходимостью, какую роль играют креативные пространства, как дефицит воды и изменение климата влияют на развитие городов и почему технологии сами по себе не делают город «умным».

О городе, который меняется

Алматы сегодня меняется очень быстро: новые жилые комплексы, реконструкции улиц, обновление фасадов. Как вам кажется, что город сейчас приобретает, а что рискует потерять?

С одной стороны, город приобретает новую инфраструктуру, более качественные общественные пространства, обновленные улицы и возможности для развития бизнеса. Мы видим, что вопросы комфортной городской среды стали частью общественной повестки, и это безусловно позитивный процесс.

Однако скорость изменений всегда несет определенные риски. Главный из них — потеря уникального характера города. Алматы ценят не только за его экономическую динамику, но и за особую атмосферу: масштаб улиц, советское модернистское наследие, старую жилую застройку, обилие зелени и, конечно же, визуальную связь с горами.

Сегодня перед городом стоит задача не просто обновляться, а развиваться осознанно. В мировом опыте наиболее успешными становятся города, которые умеют сочетать современное развитие с уважением к своей истории. Например, Барселона продолжает развиваться как современный мегаполис, сохраняя уникальную структуру районов и архитектурное наследие. А Берлин сделал исторические слои города частью своей идентичности и культурной привлекательности, не пытаясь их стереть или унифицировать. 

Интересен опыт Баку в модернизации фасадов — мы недавно вернулись оттуда после участия в работе Всемирного Форума городов вместе с командой ТОО НИПИ Астанагеплан и Центра Урбанистики Астаны. Было много встреч, выступлений и прогулок по городу.  Город выглядит единой тканью, во многом благодаря тому, что старый фонд скрыт за единым типом фасадов.

Для Алматы это особенно актуально. В условиях растущей конкуренции между городами Центральной Азии именно уникальный характер города — его архитектура, зеленый каркас, общественные пространства, связь с горами и культурная память — становятся важным преимуществом. Люди и инвестиции все чаще выбирают не просто место с новой застройкой, а город со своим лицом и понятной идентичностью.

В историческом центре Алматы продолжается обновление фасадов жилых домов. Одни жители считают это благоустройством, другие — вмешательством в архитектурный облик города. Где проходит граница между обновлением и утратой городской идентичности?

Граница проходит там, где обновление перестает учитывать историческую и архитектурную ценность объекта.

Само по себе обновление фасадов — необходимый процесс. Города не могут существовать как музей под открытым небом. Здания требуют ремонта, повышения энергоэффективности и адаптации к современным требованиям.

Проблемы возникают тогда, когда реконструкция сводится исключительно к косметическим решениям: меняются пропорции, материалы, декоративные элементы, закрываются оригинальные детали, которые формировали образ здания. В результате мы получаем визуально новый фасад, но теряем часть городской памяти.

Для Алматы этот вопрос особенно чувствителен, поскольку многие здания советского периода только начинают восприниматься как культурное наследие. Подобные дискуссии сегодня происходят не только в Казахстане, но и в Ташкенте, Бишкеке и других городах Центральной Азии, где модернистская архитектура постепенно становится объектом переосмысления и защиты.

Поэтому важно, чтобы перед любыми работами проводилась архитектурная экспертиза и создавались понятные рекомендации по сохранению исторического облика. Обновление должно продлевать жизнь здания, а не стирать его историю.

Многие горожане сталкиваются с решениями, которые принимаются без их участия — от ремонта фасада до строительства рядом с домом. Какие реальные механизмы влияния сегодня есть у жителей и насколько они работают на практике?

За последние годы участие жителей в обсуждении городских проектов стало заметно активнее, чем раньше. Сегодня существуют общественные обсуждения, публичные слушания, обращения через цифровые платформы, работа общественных советов и профессиональных экспертных сообществ, ARCHICA — одно из них.

Но если говорить откровенно, во многих случаях эти механизмы пока работают не настолько эффективно, как хотелось бы. Часто обсуждение начинается уже после того, как ключевые решения фактически приняты. В результате жители воспринимают участие как формальность, а не как реальный инструмент влияния.

Международная практика показывает, что наиболее устойчивые решения появляются тогда, когда диалог начинается на ранней стадии проекта. Жители лучше всех знают особенности своего района, ежедневные маршруты, проблемы доступности, озеленения и безопасности. Их опыт может существенно улучшить качество проектирования.

Для городов Центральной Азии сейчас особенно важен переход от модели информирования к модели соучастия. Людям недостаточно просто сообщать о том, что будет построено. Они хотят понимать, почему принимается то или иное решение и каким образом их мнение может повлиять на итоговый результат.

Настоящее участие горожан — это не препятствие для развития города, а инструмент создания более качественной и устойчивой городской среды.

О точечной застройке и праве на город

Одна из самых обсуждаемых тем последних лет — точечная застройка. Почему этот конфликт между жителями и девелоперами возникает снова и снова?

Мне кажется, проблема не столько в самой застройке, сколько в отсутствии доверия между всеми участниками процесса. Когда новый объект появляется в уже сложившемся районе, жители чаще всего воспринимают его через потенциальные потери: станет меньше зелени, увеличится нагрузка на дороги, школы, инженерные сети, изменится привычная среда. Девелопер, в свою очередь, видит участок как возможность для развития и инвестиций. Конфликт возникает тогда, когда эти интересы начинают обсуждаться слишком поздно.

Во многих случаях жители узнают о проекте уже на стадии реализации, когда пространство для диалога минимально. Отсюда ощущение, что решения принимаются без учета мнения сообщества. При этом важно понимать, что город не может оставаться неизменным. Развитие и строительство необходимы. Вопрос в том, насколько они соответствуют долгосрочным интересам города. Хорошая застройка — это не только новые квадратные метры, но и вклад в общественные пространства, транспортную доступность, озеленение и качество городской среды. Поэтому дискуссия о точечной застройке на самом деле является дискуссией о том, каким мы хотим видеть город через 10-20 лет и кто участвует в принятии этих решений.

Часто можно услышать мнение, что судьба города определяется исключительно интересами застройщиков. Насколько это соответствует действительности? Может ли профессиональное сообщество действительно влиять на такие процессы?

Я бы не стала сводить развитие города только к интересам девелоперов. Застройщики действительно являются важными участниками городских процессов, потому что обладают ресурсами для реализации крупных проектов. Но город формируется гораздо более сложной системой взаимодействий между государством, бизнесом, экспертным сообществом и самими жителями.

Другое дело, что в Казахстане и многих странах Центральной Азии профессиональная экспертиза пока не всегда встроена в процесс принятия решений на ранних этапах. Архитекторы, урбанисты, специалисты по наследию и общественным пространствам часто подключаются уже тогда, когда основные параметры проекта определены, а иногда и реализованы.

Тем не менее влияние профессионального сообщества постепенно растет. Мы видим, что общественные дискуссии вокруг сохранения исторической среды, качества благоустройства или развития транспортной инфраструктуры становятся все более заметными. Сегодня экспертная позиция способна влиять на общественное мнение, а значит — и на решения городских властей.

Мне кажется, задача профессионального сообщества не только критиковать, но и предлагать альтернативные сценарии развития, показывая, что экономическая эффективность и качество городской среды не противоречат друг другу.

Если бы у вас была возможность изменить всего три вещи в градостроительной политике Казахстана, что бы это было?

Во-первых, я бы усилила роль долгосрочного городского планирования. Очень важно, чтобы развитие города происходило не через отдельные проекты, а в рамках понятной стратегии, которая учитывает транспорт, экологию, демографию, общественные пространства и сохранение наследия.

Во-вторых, я бы сделала участие жителей обязательной частью подготовки значимых городских проектов. Не в формате формальных слушаний, а как полноценный процесс диалога на ранних стадиях принятия решений. Международный опыт показывает, что это позволяет избежать многих конфликтов и повышает качество проектов.

В-третьих, я бы уделила больше внимания сохранению архитектурного и культурного наследия XX века. Сегодня мы все еще воспринимаем наследие преимущественно через памятники более ранних эпох, хотя модернистская архитектура, общественные здания и жилые районы второй половины прошлого века также являются важной частью истории наших городов.

Если говорить шире, то все три направления объединяет одна идея: город должен рассматриваться не только как объект строительства, но прежде всего как среда для жизни людей.

О креативных пространствах и городской жизни

Вы создали арт-завод «Гидра» на территории действующего промышленного предприятия. Что этот опыт показал вам о том, чего на самом деле не хватает людям в городе?

Самым большим открытием для меня стало то, насколько людям нужны пространства для свободного взаимодействия и самовыражения. Когда мы запускали «Гидру», многие воспринимали ее как культурный проект или площадку для мероприятий. Но со временем стало понятно, что люди приходят туда не только за событиями. Им важно быть частью сообщества, знакомиться с новыми людьми, обмениваться идеями, чувствовать свою причастность к городской жизни.

Современные города часто предлагают человеку две роли — потребителя или работника. Но между домом и работой существует огромная потребность в так называемых «третьих местах» — пространствах, где можно проводить время без обязательств, учиться, общаться, создавать что-то новое.

Мне кажется, что сегодня многим горожанам не хватает именно такого опыта — ощущения, что город принадлежит и им тоже, что они могут не только пользоваться городской средой, но и влиять на нее, наполнять ее своими смыслами.

Многие креативные пространства со временем превращаются либо в коммерческие площадки, либо в красивые декорации для мероприятий. Что нужно, чтобы место оставалось живым городским организмом, а не просто стильной локацией?

Пространство остается живым тогда, когда в центре внимания находятся не здания, а люди. Очень легко создать красивую локацию. Намного сложнее сформировать устойчивое сообщество. Если пространство существует только как площадка для фотосессий или отдельных мероприятий, его жизнь зависит от постоянного внешнего стимулирования. Но когда вокруг него формируется сеть художников, предпринимателей, исследователей, музыкантов, локальных инициатив и просто активных горожан, оно начинает развиваться самостоятельно.

Важна и открытость. Люди должны чувствовать, что это пространство не принадлежит узкому кругу, а остается доступным для разных сообществ, поколений и форм деятельности. Лучшие креативные пространства мира ценны не архитектурой как таковой, а тем, что становятся платформой для новых связей и идей. Именно эти связи и делают место по-настоящему устойчивым.

Сегодня часто говорят о развитии креативной экономики. А как обычный горожанин может почувствовать ее влияние на свою жизнь? Что меняется в городе, когда креативные индустрии начинают работать?

Креативная экономика часто кажется чем-то абстрактным, но на самом деле ее влияние очень заметно в повседневной жизни. Когда в городе развиваются креативные индустрии, появляются новые общественные пространства, культурные проекты, образовательные инициативы, независимые кафе, локальные бренды, выставки, фестивали и сервисы. Город становится более разнообразным и интересным для жизни. Но дело не только в культурной программе. Креативная экономика создает рабочие места для дизайнеров, архитекторов, художников, разработчиков, исследователей, продюсеров и многих других специалистов. Она помогает удерживать талантливых людей в городе и привлекать новых.

Мы видим это на примере многих городов мира — от Берлина до Тбилиси. Именно развитие креативных индустрий часто становится импульсом для обновления районов, появления новых бизнесов и повышения качества городской среды. Для обычного горожанина это означает более насыщенную городскую жизнь, больше возможностей для образования, досуга, самореализации и участия в жизни своего города. В конечном счете креативная экономика делает город не только более успешным, но и более интересным для людей.

О Центральной Азии и будущем региона

Вы много работаете с архитектурным сообществом Центральной Азии. Что сегодня объединяет Алматы, Ташкент, Бишкек и Астану, кроме общей истории?

Мне кажется, сегодня нас объединяет не столько прошлое, сколько очень похожие вызовы будущего. Все наши города переживают стремительный рост населения, строительный бум, изменение климата, давление на инфраструктуру и поиск новой городской идентичности. При этом каждый из них пытается ответить на один и тот же вопрос: как модернизироваться, не потеряв собственное лицо?

Интересно, что еще десять лет назад города Центральной Азии чаще смотрели на внешние примеры — Европу, Северную Америку, страны Персидского залива. Сегодня мы все чаще смотрим друг на друга. Алматы изучает опыт Ташкента, Ташкент наблюдает за трансформациями Астаны, Бишкек предлагает интересные практики работы с общественными пространствами и городскими сообществами.

Мне кажется, в регионе постепенно формируется профессиональный диалог, которого раньше не существовало. И это очень важный процесс, потому что многие наши вызовы уникальны именно для Центральной Азии: климат, сейсмичность, дефицит воды, быстрый рост городов и сложное наследие XX века.

Какой городской опыт Узбекистана сегодня особенно полезен для Казахстана? И наоборот — чему могли бы поучиться наши соседи у нас?

Мне кажется, один из самых интересных процессов, происходящих сегодня в Узбекистане, — это скорость изменений и готовность экспериментировать. Ташкент за последние годы стал площадкой для очень активного обсуждения городской среды, наследия, общественных пространств и роли архитектуры в развитии города. Это показывает, насколько важна открытая профессиональная дискуссия в период быстрых преобразований. Казахстану полезно наблюдать за этим опытом, особенно в вопросах переосмысления городской идентичности и поиска собственного архитектурного языка. 

В свою очередь, Казахстан накопил важный опыт в развитии современных общественных пространств, работе с городским активизмом и вовлечении независимых экспертных сообществ в обсуждение городских проектов. Возможно, именно этот опыт общественного участия представляет интерес для наших соседей.

На самом деле мне не очень близка логика соревнования между странами. Гораздо важнее понимать, что развитие городов Центральной Азии сегодня — это общий процесс обмена знаниями, практиками и ошибками, из которого выигрывает весь регион.

Часто говорят о «центральноазиатском архитектурном коде». Как вы сами его определяете? Есть ли у региона свой язык, который уже можно считать узнаваемым в мире?

Мне кажется, центральноазиатский архитектурный код нельзя свести к определенному орнаменту, материалу или визуальному стилю. Если искать его только во внешних признаках, мы рискуем получить набор декоративных цитат вместо живой архитектуры. Для меня этот код связан прежде всего с отношением к климату, ландшафту и сообществу. 

Города Центральной Азии всегда развивались как пространства взаимодействия людей в условиях жаркого солнца, ограниченных водных ресурсов и высокой ценности общественной жизни. Отсюда внимание к тени, внутренним дворам, переходным пространствам, работе с природой и человеческому масштабу. Интересно, что сегодня регион начинает переосмыслять не только более древние традиции, но и архитектурное наследие модернизма второй половины XX века. Многие здания того периода создавали уникальный синтез международных архитектурных идей и местного контекста. Именно это наследие сегодня все чаще привлекает внимание исследователей и архитекторов по всему миру.

Узнаваемый язык Центральной Азии уже формируется. Но его сила будет не в воспроизведении исторических форм, а в способности создавать современную архитектуру, которая остается глубоко связанной с местом, климатом и культурой региона.

О климате, воде и городах будущего

На конгрессе ARCHICA одной из главных тем стала вода. Для многих жителей это звучит как проблема будущего, а не настоящего. Почему на самом деле вопрос воды касается каждого из нас уже сегодня?

Проблема воды воспринимается как что-то далекое и несерьезное только до тех пор, пока она стабильно течёт из крана. На самом деле Центральная Азия уже живет в условиях нарастающего водного дефицита. Мы видим сокращение ледников, изменение режима осадков, рост потребления воды и быстрое развитие городов. Для Алматы это особенно чувствительная тема, потому что значительная часть водных ресурсов напрямую связана с горными экосистемами.

Но вопрос воды — это не только про коммунальную инфраструктуру. Это вопрос экономики, продовольственной безопасности, качества городской среды и даже социальной стабильности. В ближайшие десятилетия именно доступ к воде будет определять, насколько комфортными и устойчивыми останутся наши города.

Поэтому для меня вода — это не тема будущего, а один из главных вопросов настоящего. И чем раньше мы начнем воспринимать ее как ограниченный ресурс, тем больше возможностей у нас будет для адаптации.

Как климатические изменения будут влиять на города Казахстана в ближайшие 10–15 лет? Что мы начнем замечать первыми?

На самом деле многие изменения уже происходят. Первое, что жители будут ощущать все сильнее, — это экстремальная жара. Лето станет длиннее, а периоды высоких температур — более продолжительными и интенсивными. Для городов это означает дополнительную нагрузку на здоровье людей, энергосистемы и общественные пространства.

Второе — растущее давление на водные ресурсы. Для Центральной Азии проблема заключается не столько в абсолютном отсутствии воды, сколько в изменении привычного водного баланса. Сокращение ледников, рост потребления и изменение режима осадков делают доступ к воде все менее предсказуемым. Для Алматы это особенно важно, поскольку город исторически зависит от горных экосистем и ледникового питания рек. Главный вызов ближайших лет заключается в том, что климатическая адаптация должна стать частью городской политики. Мы больше не можем проектировать города, исходя из климатических условий прошлого века.

Если ничего не менять, какой будет Алматы через двадцать лет? А если начать принимать правильные решения уже сейчас?

Если ничего не менять, Алматы рискует столкнуться сразу с несколькими взаимосвязанными проблемами: усилением транспортной нагрузки (что уже и сейчас ощущается в городе остро), сокращением зеленого фонда, ростом перегрева городской среды и увеличением давления на водные ресурсы. Алматы будет продолжать расти, но качество жизни может перестать успевать за этим ростом.

Однако будущее не является чем-то предопределенным. Именно сейчас у города есть возможность выбрать другой сценарий развития. Если уже сегодня сделать приоритетом общественный транспорт, сохранение и расширение зеленого каркаса, бережное отношение к водным ресурсам, качественное планирование и участие жителей в принятии решений, через двадцать лет Алматы может стать одним из самых комфортных городов региона.

У города есть уникальные преимущества, которых нет у многих мегаполисов: природный ландшафт, близость гор, сложившаяся культура городской жизни, сильное профессиональное сообщество и активные горожане. Поэтому вопрос сегодня заключается не в том, каким станет Алматы через двадцать лет. Вопрос в том, хватит ли нам дальновидности принять решения, которые позволят сохранить его лучшие качества и адаптировать город к новым вызовам.

Об искусственном интеллекте и технологиях

Сегодня города все чаще называют «умными». Какие технологии действительно способны сделать жизнь людей комфортнее, а какие существуют скорее для красивых презентаций?

Важно отделять технологии, которые решают реальные городские проблемы, от тех, которые просто создают эффект «современного города». К действительно полезным решениям я бы отнесла те, которые делают город более удобным в повседневной жизни: управление транспортом в реальном времени, системы общественного транспорта с понятной навигацией и оплатой, цифровые сервисы для городских услуг, мониторинг качества воздуха и воды, а также технологии, которые помогают планировать инфраструктуру на основе реальных данных. Это то, что горожанин ощущает напрямую — меньше времени в пробках, более прозрачные сервисы, быстрее доступ к информации и услугам. А вот риски появляются там, где «умный город» превращается в набор дорогих, но слабо интегрированных решений. Например, отдельные цифровые платформы без связи с реальными городскими процессами или технологические витрины, которые красиво выглядят в презентациях, но не меняют повседневный опыт людей.

Настоящий «умный город» — это не количество датчиков и экранов, а качество решений, которые они позволяют принимать.

Какие решения на базе искусственного интеллекта жители Алматы или Астаны реально смогут увидеть в ближайшие пять лет?

Если говорить реалистично, в ближайшие годы искусственный интеллект будет встраиваться в уже существующие городские системы, а не создавать что-то полностью новое. Мы, скорее всего, увидим более точное управление транспортными потоками — светофоры и маршруты общественного транспорта, которые адаптируются к загруженности улиц в реальном времени. Также будут развиваться сервисы прогнозирования и предупреждения: например, более точные прогнозы загрязнения воздуха, перегрузки инфраструктуры или экстремальных погодных условий.

Еще одно направление — городские сервисы и коммуникация с жителями. Это могут быть цифровые помощники, которые помогают ориентироваться в городских услугах, подавать заявки, получать информацию о строительных проектах или изменениях в инфраструктуре.

В сфере градостроительства ИИ будет использоваться для моделирования сценариев развития города — например, как новая застройка повлияет на транспорт, тень, нагрузку на школы или водные ресурсы. Но важно понимать: ИИ не заменяет решения, он помогает их принимать более обоснованно.

Где проходит граница между удобным цифровым городом и тотальным контролем над жителями? Есть ли риск, что мы однажды ее не заметим?

Граница проходит там, где технология перестает быть сервисом и становится инструментом непрозрачного контроля. Удобный цифровой город — это тот, где человек получает больше свободы: быстрее передвигается, легче взаимодействует с городскими службами, имеет доступ к информации и может влиять на решения. В этом случае технологии расширяют возможности человека.

Но конечно я, как обычный гражданин Казахстана, постоянно задумываюсь о том, как именно используют мои персональные данные все институции, которые это запрашивают, а иногда и не делают этого. Поэтому да, риск возникает тогда, когда сбор данных и алгоритмы становятся непрозрачными, а у жителей нет понимания, как принимаются решения и как используются их персональные данные. Ключевой вопрос здесь не только технологический, но и институциональный: кто управляет данными города, как обеспечивается прозрачность алгоритмов и есть ли у жителей право на участие и контроль.

Я не думаю, что границу можно «не заметить» случайно. Но она может постепенно смещаться, если не обсуждать этические и правовые рамки цифровизации города на уровне общественного диалога. 

Личный взгляд

За последние годы вы работали с архитектурой, культурой, образованием и креативными индустриями. Что сегодня вдохновляет вас больше всего в Центральной Азии?

Меня вдохновляет то, что в регионе начинает формироваться собственная уверенность — в праве говорить своим языком, делать свои проекты и переосмыслять свою среду без постоянной оглядки на внешние центры. Центральная Азия сегодня очень живая и динамичная. Здесь одновременно происходят масштабное строительство, появление новых культурных инициатив, рост профессиональных сообществ и активное переосмысление наследия. Это непростой процесс, но в нем есть ощущение поиска и энергии. Особенно важно, что все больше людей начинают воспринимать город не как данность, а как пространство, на которое можно влиять. Это, на мой взгляд, одно из самых сильных изменений последних лет, которые мы вместе с ARCHICA пытались двигать на протяжении последних одиннадцати лет. 

Если представить, что через десять лет жители будут оценивать наши города, какой вопрос они должны будут задать нам сегодня, чтобы потом не пожалеть об упущенных возможностях?

Наверное, самый важный вопрос звучал бы очень просто: какой город мы на самом деле строим — для жизни или для роста? Потому что через десять лет люди будут оценивать не количество новых зданий и проектов, а качество среды, в которой они живут: насколько легко дышится, насколько удобно передвигаться, есть ли доступ к воде и зелени, чувствуют ли они себя частью города. И, возможно, второй вопрос, который мы должны себе задать уже сегодня: что из того, что мы сейчас теряем, окажется невозможным вернуть позже?

Мне кажется, именно в этих двух вопросах и находится главный выбор города на ближайшие годы.