Историческое золото: Руслан Курбанов — первый чемпион Кубка мира в истории страны

Победа в Хайденхайме стала исторической для казахстанского фехтования: впервые в истории спортсмен из Казахстана завоевал индивидуальное золото этапа Кубка мира. Для Руслана Курбанова это важный рубеж, но не точка. В мировом рейтинге он седьмой, и сам признается — этого недостаточно. STEPPE поговорили о внутреннем голоде, поражениях, давлении и о том, что на самом деле стоит за словом «лучший».

— В какой момент вы поняли, что можете стать не просто сильным спортсменом, а одним из лучших в мире?

— Моментов, на самом деле, было много. И хороших, и плохих. Наверное, даже больше сложных. Потому что через сложности проходит каждый спортсмен. И в моем случае нужно было пройти много трудностей, чтобы завоевать эти медали.

Слово «лучший» — это громко. В Казахстане — да, на сегодняшний день я занимаю первые позиции. В мировом рейтинге FIE топом считаются первые 16 человек. Сейчас я занимаю седьмую позицию. Это не та позиция, о которой я мечтаю. Чтобы стать лучшим в мире, нужно выиграть чемпионат мира лично или Олимпийские игры, быть первым или вторым номером. Тогда можно говорить, что ты лучший.

В Казахстане — да, но в мире мне еще есть куда стремиться.

— Когда звучит гимн Казахстана после победы — что вы чувствуете в эти секунды?

— Никто не видит обратную сторону медали спортсмена: сколько он тренируется, какие есть травмы, проблемы, какие бывают качели. Этот путь очень длинный.

Чтобы заиграл гимн, нужно занять первое место. А до этого — перепахать огромное поле: Кубки мира, чемпионаты мира, чемпионаты Азии. И когда ты все это прошел, оборачиваешься назад и понимаешь, что смог преодолеть себя, соперников, проблемы. Когда играет гимн, в первую очередь это чувство удовлетворения. Ты доказал себе, что можешь. Если можешь это — значит, можешь идти дальше.

И, конечно, приятно порадовать болельщиков. Когда люди говорят: «Ты сделал для нас праздник», — это очень мотивирует. В Хайденхайме мои товарищи по команде начали петь гимн вживую на трибунах. Я подхватил. Весь зал стоял и аплодировал. Это были непередаваемые ощущения.

— Какой самый сложный этап на этом пути оказался самым важным?

— Сложные этапы в моей карьере постоянные. Спорт — это постоянные вызовы. Чтобы победить, нужно пройти большую череду поражений. Я не попал на Олимпиаду в Рио. В Токио стал 12-м — вроде неплохо, но есть куда расти. В Париже — шестой. Уже ближе, но хочется большего.

Самое сложное — не бросить и не опустить руки. Каждый год по-своему тяжелый.

— После Парижа у вас появился новый тренер. Насколько это было непросто?

— Это был очень сложный момент. Пришел новый наставник — Александр Горбачук. Новые правила, новая методика.

За 20 лет в спорте у меня выработались привычки. Я люблю определенный режим, определенные приемы. А с появлением нового тренера пришлось ломать себя. Первые девять месяцев были тяжелыми. Результаты сначала упали, я не понимал, правильно ли мы идем. Тренер говорил, что это нормально, но по психологии это бьет.

Первый результат пришел через девять месяцев — серебро на Гран-при в Колумбии. Тогда я понял, что мы движемся в правильном направлении.

— Был ли момент, когда вы были близки к тому, чтобы остановиться?

— Самое страшное — чувствовать, что ты ездишь на соревнования, тратишь государственные деньги, но не показываешь результат.

Не хочется быть туристом.

Бывают моменты, когда после серии поражений и больших нагрузок говоришь: «Все, я не люблю этот спорт». Такое бывает. Очень помогает поддержка. Жена иногда верит в меня больше, чем я сам. Когда руки опускаются, она говорит: «Ты сильнее, чем думаешь». И ты встаешь и продолжаешь работать.

— Что для вас значит быть лучшим?

— У спортсмена всегда должен быть голод. Я был десятым — меня это не устраивало.

Сейчас я в мире седьмой — тоже не устраивает. Даже если буду третьим — не устроит.

Лучший — это чемпион мира или олимпийский чемпион. И важно, чтобы на тебя смотрело молодое поколение. Но молодежь смотрит тогда, когда у тебя есть результат. Когда ко мне подходят и спрашивают, как готовиться к соревнованиям, что есть, как спать — это, наверное, и есть признание.

— В чем сила казахстанской школы фехтования сегодня?

— Мы как кочевники в мире спорта. Постоянные сборы, тренировки с разными школами. Берем лучшее у японцев, у европейцев. С нами работал венгерский специалист — это европейская школа. Сейчас — украинская методика плюс современный японский стиль. Получается микс.

Наверное, формируется свой казахстанский стиль, который сейчас дает результат.

— Что бы вы сказали мальчику, который впервые взял шпагу?

— На одном таланте далеко не уедешь. Если нет дисциплины, то ничего не получится. Я знаю много талантливых ребят, которые рано показывали результат, но не дошли далеко.

Дисциплина, вера в себя и правильный наставник — вот что важно. И когда зашел в зал — работай. Разговоры потом.

— Что сегодня лежит в сумке у одного из лучшего фехтовальщика мира?

— Базовый набор: экипировка, маска, перчатка, шнуры, минимум три шпаги — они часто ломаются. Кроссовки, много формы — мы очень много потеем. Есть шарики для разминки мышц, спортпит, изотоники.

И есть одна памятная вещь. Ее мне подарили японские дети на Олимпиаде в Токио «на победу». Я вожу ее с собой уже пять лет на все соревнования. Это напоминание о том, ради чего все начиналось. Кубок из Германии я с собой не вожу — он слишком тяжелый. Но память о нем — всегда со мной.